недовольно заворочался, поднимая волну нетерпения. Я с трудом выудил у администратора её график и поспешил уйти, пока не сорвался и никому не показал своего раздражения.

День тянулся мучительно долго. И вот я снова в клубе.

Алина стояла за стойкой такая строгая, сосредоточенная и невыносимо притягательная.

Маленькая.

Живая.

Моя.

Во мне мгновенно поднялось желание закрыть её собой, спрятать от всех. От мужчин в обтягивающих футболках, что ходят здесь и соблазняют ее своим видом, от тренеров, что слишком часто оказываются рядом. От любых взглядов. Хорошо, что я уже навел справки и знаю, что ни в чем таком она замечена не была.

От её серьёзного выражения лица я невольно улыбнулся и направился прямо к ней. Рука сама легла на её талию тонкую и хрупкую. Я притянул её к себе и вдохнул. Глубоко.

-М-м-малина-а-а, — прошептал я, чувствуя как наяву ее сладостный вкус, но насладиться этим моментом мне не дали.

Она вдруг вся напрягалась и начала просить кого-нибудь вызвать медицинскую помощь. Мы с медведем сначала опешили, а нас уже на стул усадили и начали раздевать.

Ну уж нет, если она сейчас не прекратит провоцировать, то я за нас точно не ручаюсь.

-Не надо скорой, — тут же подобрался я. Руки ее хоть и с трудом, но от себя убрал. — Со мной все в порядке, — излишне быстро поднялся и направился на выход.

-Точно? Вы уверены? — с беспокойством звучал ее голосок. Но отвечать я уже не стал, нужно было срочно убираться. Я буквально вырвался из круга её запаха, из опасной близости пока ещё мог контролировать себя. Каждая секунда рядом с ней расшатывала границы, за которыми начинался зверь.

Домой я возвращался под глухое, настойчивое рычание Бурого. Он не унимался, требовал вернуться. Немедленно.

Забрать.

Сделать своей.

Это было уже не просто желание, почти боль, тянущая, выворачивающая изнутри.

Вместе с этим я был озадачен, потому что понял, что ошибся и был слишком самоуверенным. Я привык, что стоит мне проявить интерес и любая женщина откликается. Всегда так было. Наш животный магнетизм трудно игнорировать, ему сложно сопротивляться, особенно здесь, в городе.

Только оказавшись среди людей, я понял, насколько выделяюсь. Я ловил на себе разные взгляды, от юных студенток до уверенных, зрелых женщин и почти всегда за этим взглядом следовало приглашение. И мне это чертовски нравилось. Я привык выигрывать.

Но Алина не отреагировала так, как я ожидал. Она не испугалась, но и не поняла моих намерений, просто не поддалась моим чарам. Это сильно смутило меня. Тогда я понял, что с ней не будет легко, что нужно менять тактику.

Я долго ходил по комнате, обдумывая, как действовать дальше, пытаясь утихомирить Бурого и одновременно не упустить её. И решение пришло само. Простое, логичное, слишком удобное. От меня требовалось только перевести её в головной филиал, поближе ко мне.

Там, где я смогу видеть её каждый день, контролировать ситуацию, привыкнуть к её запаху, а она — ко мне. Сменщицу можно отправить в другой филиал — формально всё будет выглядеть как обычная перестановка.

Да. Это действительно хорошая идея. Усмехнулся я, чувствуя, как зверь внутри одобрительно затихает, улавливая в этом плане главное — близость к паре.

— Скоро, — тихо сказал я вслух, словно обращаясь к нему. — Она будет рядом, — Бурый ответил глухим, довольным урчанием. Впервые за этот вечер.

Я лёг спать, всё ещё ощущая на губах призрачный вкус малины, закрыл глаза и наконец-то засыпал не с пустотой внутри, а с ожиданием.

7. Алина

Что такое не везёт и как с этим бороться? Именно эта философская мысль первой пришла мне в голову, когда меня отправили работать в главный офис.

Не то, чтобы я была сильно недовольна, все-таки и к дому поближе, а значит добираться быстрее и новый коллектив, может все же окажется более дружелюбнее, и мне не придется каждый раз перед трудовой сменой уговаривать себя собраться и все-таки войти в клетку со львами. Но, все же неизвестные лица вызывали у меня лёгкую тревогу, потому что сходиться с новыми людьми — это не мой конек.

Первый рабочий день, как и положено, начался в кабинете главного. Правда, не с инструктажа, а с тонкого, почти художественного намёка на то, что я воняю.

Сначала я решила, что это шутка. Потом, что это какой-то изощрённый тест на стрессоустойчивость. Но когда мне сообщили, что мои духи отвратительны и отныне мне запрещено пользоваться любым парфюмом, я окончательно растерялась. Духи, кстати, было жалко, потому что стоили половину месячной зарплаты.

Весь день за стойкой ресепшена я ощущала себя героиней фильма странного жанра, где-то между сюрреализмом и комедийной драмой с элементами психологического триллера.

А все из-за босса, который чуть ли не каждый час проходил мимо меня с шальной улыбкой на губах и норовил принюхаться. Было жутковато неудобно. В смущении, что от меня действительно плохо пахнет, я уже несколько раз бегала в туалет и мокрыми полотенцами обтирала тело.

Но кульминация дня наступила ближе к вечеру, когда этот современный викинг в узких классических брюках с острыми, как лезвие, стрелками и в кипенно-белой футболке, безжалостно подчёркивающей его спортивную фигуру, в очередной раз подошёл ко мне и, широко улыбаясь, предложил подвезти домой.

И вот тут я окончательно растерялась.

Потому что, при всей своей фантазии, я прекрасно понимала, что такой образец мужского совершенства вряд ли может заинтересоваться ничем не примечательной малолетней пигалицей вроде меня.

Ему достаточно было просто щёлкнуть пальцами и любая из местных богинь с идеальными ягодицами и уверенностью королевы с радостью упала бы в его объятия.

Я же в этой пищевой цепочке занимала примерно уровень декоративного фикуса. Не понимая мотивов столь щедрого предложения и предпочитая не участвовать в потенциально странных сценариях, я вежливо, но твёрдо Максиму Михайловичу отказала.

Следующий рабочий день оказался не менее богатым на странности. Видимо, у этого офиса был собственный план по моему психологическому закаливанию.

Босс своих привычек не изменил: всё так же регулярно оказывался в опасной близости от моей стойки, всё так же подозрительно втягивал окружающий меня воздух и всё так же улыбался открыто, почти соблазнительно, как человек, который знает что-то, чего не знаю я. А я, между прочим, очень не люблю, когда кто-то знает обо мне больше, чем я сама.

Я все это время смотрела на него и думала, что вижу трансляцию о жизни диких