выражением лиц. Не успевал я поразмыслить над причиной плача какого-то сорванца, как он уже заливисто хохотал. А в следующий миг сосредоточенно утрамбовывал песок себе в плавки. Чтобы потом с грохотом шлепнуться в воду и начать лупить по ней руками.

И это у них я должен учиться эмоциям?

Я предложил Владу начать прямо сейчас, выбрав себе один объект для подражания, но он как-то засуетился и заявил, что лучше все-таки дождаться вживления нейросети.

Больше после этого мы на реку не ходили.

В целом, мы с Вороновым неплохо проводили время. Любое время будет неплохим, если к тебе несколько раз в день не цепляют электроды, не заставляют проходить тесты, сидеть на терапии и делать другие набившие оскомину штуки.

Но еще лучше время становилось, когда с работы возвращалась Елена. Стоило ей появиться в дверях, как мы с Владиславом начинали виться вокруг нее, как парочка планет вокруг солнца. А она щедро делилась с нами своим теплом и светом. Иногда мне даже казалось, что я вижу его невооруженным взглядом. Или мне только казалось?

Но, как я уже сказал, неделя пролетела незаметно, и настало время ехать в Питер.

Лена получила расчет в НРЦЛНКС, и ее вроде как даже ни в чем не заподозрили. Тем более, что кроме меня из стен психушки пропал В-084, к чему девушка не имела никакого отношения. Остальных же пациентов поймали и успешно вернули назад в учреждение.

В-084 относился к когорте буйных, и пересекались мы с ним не часто. Его, как и меня, объявили в розыск, а Лев Игоревич поувольнял всех техников и охранников, но такие подробности меня уже мало трогали. Тем более, что руководство НИИНС уже подготовило все для операции. Включая полный комплект документов для нового меня, на случай успешной синхронизации с чипом.

Что же это за организация такая, что так легко добавляет человека в систему государственного аппарата? Я размышлял об этом всю дорогу до города, систематизируя собранные по крупицам знания.

Тихо шелестело радио, чередуя популярные песни рекламой и шутками ведущих, вели пустую бессмысленную беседу Елена с Владом, мелькали за окном картинки пейзажей. А я думал. В интернете хватало информации о НИИ Нейроадаптивных Систем. Государственная организация с военным финансированием. Адреса, контакты, список грантов и достижений, фотографии сотрудников, условия приема на работу — все в наличии. Профиль: разработка и внедрение нейросетей различного назначения, изучение нейропластичности, создание интерфейса мозг-компьютер. Казалось бы, обычный институт. Вот только…

Как побочным продуктом таких исследований может стать маскировочная краска?

Ну и другие оговорки, периодически мелькавшие в речи Владислава, натолкнули меня на мысль, что за публичным фасадом скрывается нечто большее. Имеет доступ к передовым технологиям, но до публикаций доходит мизер; специализируется на экспериментальных проектах широкого профиля, которые не афишируются; обладает возможностями, выходящими за рамки простой государственной структуры. А иногда и за рамки законов.

По сути, получалась некая полузакрытая лаборатория с крайне ограниченным доступом и несколькими источниками получения средств — к таким выводам я пришел. Многое все-таки можно узнать, когда ты меньше говоришь и больше слушаешь. К тебе привыкают, начинают считать предметом интерьера, а ты мотаешь на ус и хладнокровно анализируешь. Иногда и в статусе психа есть своих плюсы.

Елена, кстати, похоже о двойном дне НИИНС не догадывалась. А Владислав считал его само собой разумеющимся — лишь бы его исследования шли своим чередом. Что же до меня… Какая мне разница? Пусть хоть шарашка в подвале, где мигранты шаверму крутят. Внедрят свой чип, а дальше разберемся. Может, еще ничего и не получится.

— Удачно доехали. — бросил Воронов, лавируя среди узких улочек исторического центра города. — Без пробок.

— Ну так не воскресенье же. — поддержала тему супруга. — В воскресенье хоть КАД, хоть ЗСД — после четырех часов нигде не протолкнуться. Ваш НИИ там телепортами, случаем, не занимается?

— Телепорты — это фантастика.

— Когда-то и самолеты были фантастикой.

— Телепорты — другое. Они как минимум нарушают принцип неопределенности Гейзенберга, гласящий, что…

— Жаль, жаль. — перебила его Елена, не дав зарыться в научные дебри. Она поправила прическу и повернулась ко мне. — Уже подъезжаем. Волнуешься?

— А должен? — поинтересовался я.

— Обычно люди испытывают волнение перед чем-то новым и неизведанным. Особенно если другие люди собираются залезть к ним в мозг. Причем в самом что ни на есть прямом смысле.

— Буду знать. И нет, я не волнуюсь. Я не умею.

— Научишься! — заявил Влад, не отрываясь от дороги. — Причем уже скоро.

Дворами объехав Невский проспект, на котором из-за аварии скопилось много машин, мы, если верить навигатору, свернули на улицу Маяковского и остановились между двумя похожим на небольшие дворцы зданиями. Впрочем, в центре Петербурга так выглядели любые постройки — от простых кафе до мест, где раньше и в самом деле ступала нога императора.

— «Российский научно-исследовательский нейрохирургический институт им. проф. А. Л. Поленова». — прочитал я надпись над входом, располагавшимся позади бюста какого-то мужика. — Нам туда?

— Нет. — ответил Влад. — Нам в другую сторону. Но мы с ними сотрудничаем.

Я повернул голову и…

— Родильный дом номер шесть?

Вороновы бросили на меня короткий взгляд и дружно расхохотались.

— С ними мы даже не сотрудничаем. — отсмеявшись, сообщил Владислав. — По крайней мере пока что. Но если наш эксперимент увенчается успехом, то, возможно, уже скоро всем детям с рождения будут вживлять такой же чип, как сегодня установят тебе. И начнется совершенно новая эра человечества!

— Только не факт, что мы до нее доживем. — хмыкнула Лена. — О, смотри, место освободилось!

С парковки вырулил большой черный внедорожник, и Влад уверенно притерся к тротуару вместо него. После чего произвел оплату в приложении, и мы вышли на свежий воздух.

— Наконец-то. — Елена потянулась, выгнув спину, словно кошка. — Терпеть не могу такие долгие поездки.

— А больше и не придется. — подбодрил ее муж. — Нарцес в прошлом. Устроишься ко мне в НИИ, и переедем куда-нибудь сюда поближе. Будем гулять по набережной, ходить в Летний сад, Эрмитаж. Что скажешь?

— Давай сперва дождемся результатов операции, хорошо? — сказала Елена, одернув ветровку. — Готов? — спросила она меня.

— Сгораю от нетерпения. — ответил я.

— Правда? — она слегка вздернула брови.

— Нет. Но это же приемлемый вариант ответа?

— Приемлемый… — выдохнула девушка.

Ее плечи и голова поникли, и Влад поспешил приобнять супругу.

— Все будет хорошо. — шепнул он ей. — Я уверен, у нас все получится.

— Спасибо. — так же тихо произнесла она и, нацепив на лицо одну из своих улыбок, преувеличенно бодро скомандовала. — Пойдемте!

Разминувшись с бурливой толпой, встречавшей женщину со свертком пеленок на руках, мы обогнули роддом,