плачешь? ЭЛЬЗА. Есть от чего плакать. ЛАУРА. Бедная Эльзочка! ЭЛЬЗА. Да, тебе хорошо говорить: ты идешь к Бауманам... А как бы это было эффектно... Мы обе в костюмах бабочек... Ты - желтая бабочка, а я - павлиний глаз... Бедное мое платье! И чудное стихотворение. Напрасно я его выучила. ЛАУРА. Куда это Рози пропала? ЭЛЬЗА. Хорошо же, этого я ему никогда не прощу. ЛАУРА. Ты не знаешь, как прикрепляют крылья бабочки? ЭЛЬЗА. Оставь меня в покое с твоими крыльями! ЛАУРА. Без Рози я не могу одеваться. А карета сейчас приедет. ЭЛЬЗА. Какая карета? ЛАУРА. Мой шафер выпросил позволения сегодня приехать за нами. Он не дремал на репетициях. ЭЛЬЗА. Ну, слава Богу, еще один! Фи! ЛАУРА. Ах, оставь! Какой-то учителишка... Мне таких не надо. ЭЛЬЗА. Ну, и я тоже повеселюсь сегодня. ЛАУРА. Ты повесе... ЭЛЬЗА. Конечно. ЛАУРА. Как же? ЭЛЬЗА. Ну, это мое дело. ЛАУРА. Не делай глупостей, Эльзочка! ЭЛЬЗА. Пожалуйста, не беспокойтесь. ЛАУРА. Не знаю, я никогда не делаю глупостей. ЭЛЬЗА. Ну, прежде выйди замуж, а потом посмотрим. ЛАУРА. И тогда не буду делать глупостей. Я буду строго соблюдать все приличия. ЭЛЬЗА. Это когда же? Когда ты будешь графиней? ЛАУРА. Да, именно. ЭЛЬЗА. Ну, убирайся отсюда! (Отталкивает ее.) ЛАУРА (отвечая ей тем же). Ну, ты! Не толкайся! Входит ВИЛЬГЕЛЬМ, вносит лампу. ВИЛЬГЕЛЬМ. Поглядите-ка, тетя... Они того... дерутся. ЭЛЬЗА. Неправда, с чего ты взял...И не думали... ведь да, Лорочка? ЛАУРА. Конечно! ЭЛЬЗА. Ну, не сердись на меня! Целуются. ВИЛЬГЕЛЬМ. Вот одеколон. ЛАУРА. Из аптеки или...? ВИЛЬГЕЛЬМ утвердительно кивает головой. ЭЛЬЗА. Так отдай назад деньги. Ведь мама дала тебе семьдесят пять пфеннингов. ВИЛЬГЕЛЬМ, Постойте, постойте! Хотите так: каждой по 25 пфеннингов... а 25 я возьму себе? ЭЛЬЗА. Хорошо. ЛАУРА. Давай, давай деньги! ВИЛЬГЕЛЬМ отсчитывает каждой деньги. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (голос). Лаура! ЛАУРА. Что, мама? Я здесь. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (голос). Иди же одеваться... Скорее, скорее... ЛАУРА (идет к двери налево, отворяет ее). Рози еще нет, мамочка, а она должна прикрепить мне крылья. (Подходит к рисовальному столу и берет лежащее на нем платье.) ВИЛЬГЕЛЬМ (тихо, Эльзе). Послушай, ты... ты опять послала Рози к Кесслеру? ЭЛЬЗА. Ах, ты мальчишка! Вот еще гадости! ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну уж, пожалуйста, не ломайся!.. Я сейчас только ее видел, как она стояла у квартиры Кесслера. Конечно, я сделал вид, будто не замечаю. Вот я какой скромный, а?.. И если тебе опять что-нибудь понадобится... ЭЛЬЗА. Я маме скажу, вот что! ЛАУРА (из глубины сцены). Что, он опять грубиянит? (Уходит.) ВИЛЬГЕЛЬМ. Грубиянит, да... как же... Ты воображаешь, что одна только была влюблена в Кесслера, ошибаешься... Не хитрая штука, и другие сумеют... да. Спроси хоть Рози... Она сама мне признавалась... Входит РОЗИ. РОЗИ (смущенно). Здравствуйте. ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну, вот спроси ее... (Кричит.) Тетя, Рози пришла. Входит разнаряженная ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. О, Господи, Господи, где ты пропадаешь? Старик опять не отпускал тебя? РОЗИ (запнувшись). Да. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Разве ты сама не могла понять, что ты здесь нужна. Ведь ты выдумала костюмы бабочек. Как надо привязать крылья? РОЗИ. Крылья?.. Сзади, у талии, есть петли. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ты должна была бы сказать. РОЗИ. Я думала... портниха сказала. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ну, хорошо... Помоги Лауре... только скорее. РОЗИ. Сейчас. ЭЛЬЗА. А я должна сидеть дома, мамочка! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Бедная моя Эльзочка! (Гладит ее по голове.) РОЗИ (тихо, Вильгельму). О чем она тебя просила? ВИЛЬГЕЛЬМ. Кто? РОЗИ. Эльза. ВИЛЬГЕЛЬМ. Да ни о чем. РОЗИ. Когда я вошла сюда, вы о чем-то шептались! Она о чем-то тебя просила... Ничего не давай ей! Слышишь, ничего... ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. О, Господи, Боже мой! Ты все еще тут! РОЗИ убегает налево. А уж скоро девять. Сейчас учитель приедет. ВИЛЬГЕЛЬМ. Покараулить мне его, тетя? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. А разве ты теперь свободен? ВИЛЬГЕЛЬМ. Сегодня я не дежурный. ЭЛЬЗА. Во всяком случае, тебе здесь делать нечего. Мы сейчас спать ляжем. ВИЛЬГЕЛЬМ (с гримасой). Эге! (Уходит в заднюю дверь, в темную комнату.) ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ты возьми какую-нибудь работу, Эльзочка. Нужно всегда быть прилежной. Сейчас придет учитель. Что он о нас подумает? ЭЛЬЗА. Лаура говорит, что она вовсе не хочет выходить за него. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Как? Она это сказала? (Отворяя дверь.) Послушай, Лаура, ты будешь с учителем очень любезна, понимаешь ты? ЛАУРА (голос). Понимаю, мама. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. У этого учителя есть в банке деньги... Мне говорила госпожа Бауман. ЛАУРА (голос). Знаю, мама. ЭЛЬЗА. Ах, она думает только о графах. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Пусть ее... О Господи! Вы меня иногда просто до отчаяния доводите! Звонок. ВИЛЬГЕЛЬМ (входит). Тетя, пришел! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (шепотом). Ну, зачем ты раньше не сказал? Ступай, отопри... Постой! (Запирает дверь налево, бросает испытующий взгляд на Эльзу, садится.) Теперь ступай. ВИЛЬГЕЛЬМ идет отпирать. Входит КОСИНСКИЙ. КОСИНСКИЙ. Имею честь кланяться. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (вставая). Милости просим. КОСИНСКИЙ. Смею надеяться, сударыня, что вы не будете ничего иметь против того, если я позволю распространить свои права Шафера и на сегодняшний девичник? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Мы очень вам благодарны, г.доктор. Фрау Бауман так много говорила о вас... Моя дочь Лаура сейчас выйдет. (Представляя.) Моя старшая дочь, фрау Эльза Шмидт, господин доктор... простите, ваше имя? КОСИНСКИЙ. Коссинский, сударыня, Коссинский... Как у Шиллера в "Разбойниках". Но, право, совсем мирный человек. ЭЛЬЗА (невольно кокетничая). Да, разбойники всегда так говорят. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ бросает на нее укоризненный взгляд. КОСИНСКИЙ (поражен, потом улыбается). Благодарю вас, сударыня, за хорошее мнение... ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. О, господин доктор, моя дочь не хотела сказать ничего обидного. Пожалуйста, присядьте. КОСИНСКИЙ. Премного благодарен. Так как, сударыня,, я застаю вас, если мне позволено будет так выразиться, окруженною домашними заботами, то я должен бояться, что вы не украсите своим присутствием сегодняшний праздник? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Нет, моя дочь хочет непременно остаться дома. Мы все так ее просили.. Но она чувствует себя нерасположенной, она не любит развлечений... Знаете, она так рано овдовела... КОСИНСКИЙ. О, я глубоко сожалею. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Но теперь она снова выходит замуж. КОСИНСКИЙ. О, сударыня, об этом я сожалею еще более. ЭЛЬЗА старается сдержать улыбку. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (строго). Господин доктор! КОСИНСКИЙ. Простите, сударыня, ради Бога, простите! Я хотел только сказать... гм... гм... ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Да, положение невесты, это, так