солнечно-коричневая кожа посерела и казалась безжизненной. Солнечная метка на бедре, которая теперь постоянно гудела рядом с Дарро, горела яростным, алым и ярким, словно рубиновая звезда.

Я смотрела на то, как девушка, которую я считала собой, упала на спину и стукнулась головой о плотные меха. Рука ее все еще сжимала в своей руку Солина. Рысь затявкала и подбежала к девушке, коснулась мордой ее болтающейся головы и зарычала, почувствовав присутствие магического огня.

Вокруг меня пылал огненный мир, прокравшийся в реальность с оранжевым блеском.

Я замерла, почуяв дым и запах серы, приготовилась пройтись по горячим углям, но затем… что-то случилось.

Сквозь уплотняющееся существование прорвался белый свет.

Желудок ухнул вниз – какая-то сущность схватила меня и рванула вверх. Мимо рассвета и бурь. Сквозь радуги и туман.

Меня крутило и вертело.

Я захлебывалась и охала.

А когда открыла глаза, мир снова горел.

Но на этот раз я не заметила ничего знакомого, ничего из того, что видела в прошлый раз. Никаких горящих деревьев. Никаких пылающих кустов. Никакой пепельной травы.

Я шла по земле из чистого белого пламени.

И с каждым шагом сквозь пальцы, щиколотки, колени и бедра прорывался свет. Он просвечивал кости и кровь, заменяя смертную плоть, которую я еще представляла в уме.

Поднявшаяся волна света иссушила меня. Свет был повсюду.

Во мне.

Вокруг меня.

Он светил сквозь меня.

Надо мной.

Богатый и бездонный, мистический и сияющий.

Я задрожала в присутствии такой чистой, неразбавленной силы.

Но затем белое свечение исчезло под невыносимым давлением огня. По небу разлились и прогремели звенящие колокольчики и летние бури.

Я упала. Упала с дикой скоростью.

Я падала, падала и падала, покрытая желтизной и золотом, в жадных руках огня, который приветствовал меня сажей и дымом.

Я ударилась. Сильно.

Колени заныли, когда я наступила на опаляющую траву. Я пыталась отдышаться. Голова кружилась.

Вокруг ушей словно свернула кольца огненная змея.

«Тебе не стоило вступать в свет», – прошипел огонь.

Я вспомнила горящее дерево, которое видела в последнем трансе, и оно тут же выскочило из огненной земли: ветви покрыты золой, с листьев сыплется вечный пепел. У меня снова появилась форма – огненная, дымящаяся, с углями.

Я охнула и чуть не задохнулась, когда горящий ствол дерева покраснел от гнили. Врытые в землю корни истончились, словно паутина, а ствол стал погребальным костром.

Листья усохли и поникли.

Ветви надломились и упали в огненную траву под деревом, превратились в топливо для нового огня. Черного. Того, который обжигал не жаром, а холодом.

«Волки пытались тебя предупредить. Мы пытались тебя предупредить. Солин тоже пытался тебя предупредить. Даже ты сама пыталась себя предупредить. И все же ты глуха и слепа и ни на что не обращаешь внимания. Это наше последнее предупреждение, дарительница жизни. Делай, как мы говорим, и тогда ты избежишь того, что грядет».

В центре обугленного, почерневшего дерева затеплился желтый с красным огонек. От цветущего и гордого дерева осталась лишь развалившаяся оболочка. Пустой ствол без листьев.

А потом у основания дерева появился Солин.

Повелитель духов провел огненной рукой по пламенным волосам, вытянул оттуда несколько угольков, и они упали на пепельную одежду, которую ему выдали.

Его горящие глаза посмотрели на меня.

И расширились от удивления. Он попятился назад. Под его ногами пылала, блестела угасшими углями земля.

– Руна!

Он знает мое имя…

Я не успела заговорить – Солин обнял меня, поднял над землей, и мы заискрились и зашипели.

– Ты нашла путь назад! Ко мне!

Я кивнула, уткнувшись ему в плечо. Руки оказались прижаты к его мощной груди. Я и не осознавала, как сильно привязалась к этому мужчине. Как сильно мне хотелось, чтобы кто-то одобрял мои действия, принял меня. Увидел меня настоящую и все равно выбрал.

Слезы опалили мои ресницы. Солин отодвинулся и улыбнулся. Его зубы сияли, словно сердцевина пламени.

– Я знал, что ты вернешься.

– Прости, что я выпустила твою руку, Солин.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Все это в прошлом. Последние часы я провел в руках своего хранителя. Я бывал и в более долгих, чем целая ночь, трансах.

Я забеспокоилась.

Как долго, по его мнению, он здесь находится?

– Более долгих, чем целая ночь? – осторожно повторила я.

– Да, – Солин улыбнулся. – Иногда я оставался среди пламени, даже когда восходило солнце.

Я успокоила голос и произнесла:

– Прошло больше одной ночи, Солин.

– Правда? – он провел по волосам обеими руками, махнув рукавами своих огненных одежд и плеснув гарью. – Тогда нам лучше проснуться. Трал будет беспокоиться.

– Трал, – я поймала его взгляд. – Твой брат.

Солин нахмурился и опустил руки.

– Откуда тебе об этом известно? – спросил он, и в сердитом взгляде его запылал огонь. – Пламя рассказало тебе о том, что мы родственники?

Я покачала головой.

– Типту рассказала мне. И Трал тоже. Он сказал, что ты родился с даром, а он был вторым сыном и потому стал вождем. А ты решил посвятить себя…

– Как ты смогла поговорить с вождем и его женой, если была все это время в огне, со мной?

Пламя усмехнулось.

«Потому что твоя ученица сбежала, – вокруг нас закружился вихрь сажи, который разбился о мертвое дерево. – Она призвала рой пчел и улетела в их объятьях. Она смыла нашу хватку водой. И с тех пор находилась с ним».

– С ним? – спросил Солин.

«С тем, кто ходит среди смерти и теней».

Солин замер.

– Ты была с чужаком?

«Его зовут Дарро, – зашипел огонь, выдавая все мои секреты. – Слово Зенаши для мотылька. Вестник…»

– Смерти и тьмы, – Солин потер горящие руки.

Зенаша… так назывался язык, на котором мы с Дарро говорим? Мертвый язык, что больше не используют?

Солин вдруг схватил меня за плечи и крепко сжал.

– И как долго ты была с ним, Руна?

Я решила задержать свой ответ и спросила:

– Откуда ты знаешь мое имя?

Губы Солина истончились от нетерпения.

– Огонь говорил со мной и после того, как ты вышла из транса, в который я вошел ради тебя. Пламя упомянуло, что ты отправилась в собственный путь за знаниями. Что ты вернешься. Чтобы я не волновался. Я подумал, что ты все еще под контролем огня, но ты говоришь мне, что все это время была с ним?

Гнев Солина вскипел, и он оглядел окружающий нас огонь, обратившись к стихии с едва сдерживаемой яростью:

– И ты отпустил ее? После того как неделями шептал предсказания мне в ухо? После того как я поклялся, что буду держать их подальше друг от друга… так далеко, насколько это