которая, как я успеваю заметить, значительно симпатичней, чем та, которую дал мне вчера Фрумпель.

К нашему удивлению, в комнате не происходит никакой драки, по крайней мере, пока мы не пришли. Тананда и Майжук сбились в груду на диване, но звуки, которые она издает, нельзя назвать криками возмущения. Тем не менее, поскольку мы уже вошли сюда, нам с кузеном ничего другого не остается, кроме как продолжить воплощение в жизнь сценария, как то первоначально и планировалось.

Нунцио хватает Майжука и поднимает его с дивана, а я переключаю свое внимание на Тананду.

– С вами все в порядке, леди? – говорю я своим самым зычным голосом, который очень хорошо звучит благодаря моему старому преподавателю актерского мастерства. – Только без паники!

– Черт возьми, Гвидо! Еще рано! – шипит она, глядя на меня, и пытается сесть.

Это реплика не входит в запланированный нами диалог. Я быстро смотрю на Майжука, чтобы проверить, заметил ли он, что Тананда проговорилась, что мы знаем друг друга. Впрочем, я зря волновался.

Держа Майжука достаточно высоко, чтобы его ноги не касались пола, Нунцио вцепился в переднюю часть его формы и с силой трясет его. При этом, когда он вытягивает руки, он также пару раз вбивает нашего коллегу в стену, причем с такой силой, что сотрясается здание. Он пару раз проделывал это со мной, поэтому я могу заявить из личного опыта: хотя со стороны может показаться, что он пытается помочь вам прояснить голову, на самом деле ситуация такова, что после нескольких ударов о стену, считайте, вам повезло, если вы все еще помните свое имя, а тем более почему он ведет себя таким образом.

– Успокойся, Майжук! – кричит мой кузен. – Она того не стоит! Мы не хотим никаких проблем!!!

Видя, что Майжук плохо соображает – а я могу определить это по тому, как его глаза независимо друг от друга вращаются в его черепушке, – я вновь переключаю внимание на Тананду.

– Послушай, Тананда, – рычу я, понизив голос, чтобы меня могла слышать только она, – ты уж извини, если мы не слишком точно рассчитали момент. Можешь врезать мне за это позже. А пока разреши отметить, что занавес уже поднят и тебе доверена довольно важная роль в нашем спектакле.

– Но мы только начали… – Она умолкает и делает длинный прерывистый вдох. – Ладно… Хорошо!

С этими словами она поднимает руку, хватается за плечо своего платья и по диагонали разрывает его вдоль всего тела до бедра… делая это, она дает мне возможность взглянуть на те его части, которые раньше не предназначались для моих глаз.

– Он собирался… О, это было просто ужасно! Что вы вообще за люди?

Она на миг прерывает истерику.

– Гвидо! – говорит она, типа это что-то срочное.

Я все еще пялюсь на ту часть ее платья, которую она сейчас пытается удержать одной рукой.

– Что? Ах да! Только без паники, леди! – говорю я, отводя глаза, потому что мне немного неловко. – В его намерения не входило ничего такого…

– Уберите его от меня!!! Просто уберите его отсюда!!!

Эту реплику я помню.

– Давай, Нунцио, – говорю я. – Давай уберем его отсюда!

С этими словами каждый из нас подхватывает Майжука под белы рученьки, и мы выводим его из комнаты сквозь толпу зевак. Я оглядываюсь на Тананду и подмигиваю ей, но она лишь быстро показывает мне язык и продолжает истерику.

– Что это за место?! – кричит она нам вслед. – Как можно позволять этим животным общаться с порядочными людьми?

Я не слышу остальную часть ее монолога, поскольку мы уже тащим Майжука на главный этаж.

Толпа, стоявшая под дверью, была ничем по сравнению с той, что ждала нас в баре. Все, кто там был, сбиваются в кучу, чтобы посмотреть, что происходит, правда, держатся на расстоянии, как это делают люди, когда не хотят быть в непосредственной близости от происходящего. В дальней части зала я вижу нескольких местных полицейских в форме, хотя им трудно добраться до нас сквозь плотную стену тел. Военной полиции не видно, так что, я думаю, нам придется начать без них.

– Что там происходит? – сердито спрашивает Фрумпель, появляясь рядом со мной.

– Вот, – говорю я уголком рта, сунув ему в руку немного денег. – Держи.

– Это за что? – недоумевает он, хмуро глядя на мое подношение.

– Это должно покрыть счет за наш столик в баре за сегодняшний день.

– Ваш счет в баре? – хмурится он. – Ничего не понимаю. У нас ведь соглашение. Я наливаю вам бесплатную выпивку, а вы обещаете не громить мое заведение и никому не рассказывать… мой секрет.

– Не волнуйся, – говорю я, демонстрируя ему ряд зубов. – Твой секрет в безопасности.

– Тогда что… Эй! Подождите минуту! Вы же не собираетесь…

В этот момент к нам приближается полиция.

Раньше мы с Нунцио говорили, что в баре, мол, нет никого, кто мог бы предоставить нам спарринг-партнеров. Ситуация меняется, когда появляются копы. Их четверо, и хотя ни один из них на вид не особо крепок физически – этакие милые пухляши, – всех четверых отличает каменный взгляд. Что, как знает любой в нашем бизнесе, верный признак тех, кто умеет сохранять спокойствие, когда дело пахнет разборкой.

– Итак! – говорит самый рослый из них, подходя к нам. – Что тут у вас происходит?

Как вы могли догадаться, люди нашей с Нунцио профессии не слишком жалуют представителей закона, особенно уличную их разновидность, и мы обычно обходим их стороной. Так что в реальной конфронтации вроде этой нам не так уж сложно вести себя вызывающе.

– Что это за город? – ревет Нунцио, оглядывая толпу зевак. – Человек в военной форме тихо-мирно сидит в уголке, пытаясь расслабиться, выпить стаканчик… как вдруг какая-то дура пытается представить его насильником!

– Не кипятись, солдат, – дружелюбно говорит полицейский. – Теперь ты среди друзей. Среди нас есть люди, когда-то сами служившие в армии.

Блин, на такое мы не рассчитывали… Нам меньше всего нужно, чтобы полицейские вели себя разумно. Похоже, мне пора взять дело в свои руки.

– Вот как? – усмехаюсь я. – Что же случилось? Да вы струсили, как только дело запахло настоящей разборкой? Думали, безопаснее запугивать пьяных, чем получить пулю?

– Остынь, солдат, – улыбается полицейский, но я вижу, что его губы плотно сжаты. – Давайте просто выйдем на улицу и все обсудим.

– Вы это слышите? – кричит Нунцио братьям Мухам, которые все еще стерегут наш столик. – Они не против содрать с нас деньги за выпивку, но когда мы застукали их на горячем, когда они намеревались общипать одного из наших пацанов, они пытаются выставить нас