Сам себе не верю! Я ее обнимаю! Я глажу своими руками ее вздрагивающие плечи!

Сначала она кричит. Я отчетливо слышу паническое "отпусти!" И первый мой позыв — разжать руки, позволить ей сбежать и спрятаться. Но потом я вдруг понимаю, что не так нужно! Нет у меня времени, чтобы ее постепенно к себе приучать! Она должна доверять мне безоговорочно! Иначе разве сможет променять неизвестность со мной на зло, но зло давно знакомое, зло, к которому привыкла?

А я не отпущу! Нет, если захочет уйти, препятствовать не стану — нет смысла удерживать, если буду ей противен. Но к Амирханову, когда он придет за ней, ни за что не отпущу! Потому что жить спокойно не смогу, зная, что он и дальше ее будет бить! А он за ней придет — таких женщин, как Саша, не отпускают...

Она немного затихает. Плачет — плечи вздрагивают от рыданий! Горько всхлипывает, закрыв ладонями лицо. Мне больно это слышать, ведь я понимаю, что она плачет из-за меня!

— Обещаю тебе... Никогда больше плакать не заставлю... Я хочу, чтобы ты улыбалась. Всегда...

И пора бы разжать руки, но они, словно приклеенные, упорно не желают разжиматься! Глажу хрупкую спину, перебираю волосы. Не знаю, как переживает она такой плотный контакт со мной, но я физически отступить не могу — на каком-то подсознательном уровне чувствую, что не нужно отпускать! И несу какой-то бред:

— Ты — сильная девочка. Ты столько вытерпела. Но больше тебе не нужно терпеть. Я никому не позволю больше обидеть тебя. Я защищать вас буду. Я найду способ вас у него забрать навсегда. Ты будешь спокойно жить. Ты будешь торты свои печь. Будешь делать все, что пожелаешь... И никого не будешь бояться.

И для меня становится шоком, когда она вдруг утыкается лицом в мое плечо! Как дебил расплываюсь в улыбке. Едва сдерживаю себя, чтобы не зарыться лицом в ее волосы, чтобы губами не прикоснуться к виску. Но меня дико ведет от ее близости! От того, что она сдалась мне... Она ведь сдалась? Как собака, втягиваю в себя ее запах — дорвался, называется... Спокойно, Дым, дыши!

Дышу, собираясь с мыслями. Что дальше-то говорить? Я и рад бы, да эндорфиновый взрыв в организме напрочь вынес все нормальные мысли! Обнимать Сашу, неважно с какой целью, это что-то совершенно иное, это не то же самое, что обниматься с любой другой, кто был до. Может потому, что мне так долго этого хотелось, но понятно было, что невозможно, невероятно, не случится никогда! А теперь вот раз, и случилось...

Отстраняется. Отпускаю. Гоню прочь чувство разочарования от того, что вынужден отпустить!

— Спасибо, — смотрит в пол, не поднимая на меня глаз.

И заплаканная, она все равно красивая! Глаза покраснели, контур губ смягчился, как будто ее целовали только что... Как будто я целовал... С трудом отвожу взгляд от ее губ.

— Вадим, — с силой цепляется пальчиками за спинку стула. — Он придет за нами! И тогда всем конец! И тебе...

— Вот поэтому нам нужно понять, как поступить, до того, как он придет! Определиться. Завтра сюда мои друзья приедут — они тоже в полиции работают. Они помогут. Мы поговорим со знающими людьми, как поступить в этой ситуации...

— А если он уже... - она тяжело сглатывает, смотрит на меня таким взглядом, что я невольно думаю — на дай Бог сейчас кто-то в дверь постучит! У нее же инфаркт от ужаса случится!

Пытаюсь шутить. Что еще остается?

— Ну, вот еще! Не найдет так быстро! А если и найдет — у вас есть я! Или ты сомневаешься в моих силах?

Судя по взгляду, действительно, сомневается! Нет, я понимаю, что по росту, по телосложению уступаю Руслану — он массивнее, возможно даже, физически сильнее. Но, дорогая моя, ты ж меня без одежды не видела, правда? С чего сделала вывод, что я — слабак? Я успел побывать в таких передрягах, о которых твой козел — Руслан даже представления не имеет! Можно прочесть на литмаркете. Это я точно знаю — его биографию изучил от и до.

— Нет-нет, я не сомневаюсь, просто... Мама говорила, что к ночи все страхи выползают наружу.

— Так, пошли! — забывшись на мгновение, протягиваю ей руку, но она, хоть и смотрит виновато, не берет. — Прости, не подумал!

Слишком много для тебя сегодня... меня? Ладно, я попробую притормозить немного. Показываю ей на входную дверь. Идем к ней вместе. Запираем на оба замка.

— Теперь сюда! — командую, показывая на свою сумку, брошенную в одной из спален и хорошо видную от входа. Тормозит на входе — вижу, что смущается и не хочет идти. — Так! Забыли, что это — моя комната! Я вообще никогда не пристаю к девушкам против воли! И не собираюсь сегодня нарушать это правило!

Шагает. У нее такие глаза выразительные, что мне кажется, я все ее чувства, все мысли читаю, когда в них смотрю! Боится меня, но идет! Очень надеюсь, что идет не из боязни обидеть или разозлить, а потому, что доверяет...

Показываю на кобуру, лежащую поверх моих вещей в сумке. Там пистолета нет, конечно. Табельное я, естественно, сдал, когда с дежурства уходил, а своего, в отличие от отца, никогда иметь не стремился. Но кобура так лежит, что сразу толком и не поймешь, есть что-либо внутри или нет.

Смотрит внимательно. Жду обычного для Саши испуга. Но она поднимает совершенно осмысленный взгляд.

— Если б было с кем Ромку оставить, сама бы его пристрелила!

16 глава. Саша

Многое мне кажется странным, необычным в нем.

Вадим говорит мне, что он — простой опер в городском отделе полиции. Но особняк в городе, но машина, но этот шикарный "домик в деревне" — все это очень недешевое! И если даже предположить, что этот дом, куда он привез сегодня нас с Ромкой, Вадиму не принадлежит, все равно сосед — явно небедный человек! Разве опера столько зарабатывают?

Да и лейблы на одежде, небрежно брошенной им на спинку кресла, говорят о том же самом! Я, конечно, не большой спец, но Руслан считал, что одеваться нужно дорого — типа, положение обязывает. Мне приходилось худо-бедно разбираться.

Смотрю телевизор в гостиной. Мне спать бы уже пойти — голова болит, видимо, последствия вчерашнего удара о шкафчик. На самом деле, телевизор я толком-то и не вижу. Просто хочу помыться, а ванная в этом огромном доме почему-то одна! И уже