беззвучно плакать. Вся ярость, все напряжение, что копились во мне, сменились щемящей, всепоглощающей болью. Я лег рядом, не раздумывая, и принялся гладить ее по волосам, шепча слова, в которые отчаянно хотел верить сам:

— Не смей думать, что ты виновата, слышишь? Ты не могла ей помочь. Никто из нас не знал, что так выйдет.

Мира смотрела на меня полуприкрытыми, влажными глазами и прошептала так тихо, что я едва разобрал:

— Не уходи… Останься рядом. Я боюсь спать одна.

Что-то острое и тяжелое сжало мое сердце. Ей страшно. Даже во сне, в единственном месте, где должно быть спасение.

— Я рядом, — тихо, но твердо ответил я. — Никуда не уйду.

Я поднял взгляд на демона. Тот сидел в ногах кровати, неподвижный, как изваяние. Его глаза горели в темноте, передавая бурю невысказанных эмоций.

Мира закрыла глаза, ее дыхание постепенно выравнивалось, и она снова погрузилась в сон, на этот раз спокойный.

— Натерпелась она, — скрипучий голос прозвучал у меня в голове, полный нехарактерной для демона… усталости.

Отвечать не было сил. Я просто кивнул, не отрывая руку от волос Миры.

— Убью эту суку, — прорычал он в моих мыслях, и в этом мысленном звуке было столько первобытной ярости, что воздух в комнате, казалось, сгустился.

— Мы убьем, — на этот раз я ответил ему с той же ледяной решимостью.

— А что с братьями? — спросил он, переключаясь.

— Не знаю, — обессиленно признался я. — Нужно спросить у Арона, нет ли у него шпионов при дворе Зораха. Если Тераса просто пленили, а не одурманили, есть шанс вытащить его. С Дороком сложнее. Нужно противоядие или заклятье, которое его освободит. Миада могла соединить его с собой.

— Интересно тут у вас, — задумчиво ответил демон. — У нас попроще. Мы просто пожираем души и силу людей, в которых есть крупица магии… или непосвященных, как вы их здесь называете.

— Ты что, хочешь сожрать душу Миры⁈ — мысленный рев вырвался из меня, наполненный такой дикой, слепой яростью, что я едва не вскочил.

— Хотел, — спокойно, почти равнодушно ответил демон. — Теперь не хочу. Она мне даже нравится.

— Не трогай ее, — я низко зарычал уже вслух, стиснув зубы. — Она моя.

— Твоя, не твоя… — парировал демон. — Она сама выберет. Мне не обязательно пожирать душу. Я могу просто соединиться с человеком или ведьмой, чтобы подпитывать свою сущность.

— Я тебя убью прямо сейчас! — я уже начал вставать с кровати, готовый вцепиться во что угодно, лишь бы защитить ее даже от призрачной угрозы.

— Остынь, Ищейка, — его ответ был обжигающе спокоен. — Не получится. Пока нет телесной оболочки, я — дух, на которого не действуют твои силы. Тем более ты тёмный. Мы с тобой похожи, хоть и энергии разные.

Я глубоко вздохнул, пытаясь втянуть в легкие воздух и унять бурю, выжигающую изнутри.

— Ты ничего не знаешь обо мне, демон. И ты не имеешь права на Миру.

— Ты вроде пятьсот лет прожил, а ведешь себя как мальчишка, — устало вздохнул он. — Я уже понял, что у вас тут «истинные пары» и прочая ересь. Но не забывай, в моем мире — другие законы. И сейчас меня больше волнует сумасшедшая ведьма, которая может освободить моих братцев. Я искренне рад, что не умею ревновать… или как это назвать, чтобы тебе было понятнее. Поэтому меня не волнует ваша связь с Мирой на уровне чувств. Меня интересует ее душа и сила.

Я выслушал его, не перебивая, но легче мне не стало. Словно камень на груди.

— Что, если ты встретишь другую подходящую душу? Ты отстанешь от Миры?

Демон ненадолго замолчал.

— В теории — да. У вас здесь кладезь душ. Но пока что достойную я не встретил.

Внезапно меня осенило.

— Демон, ты же поедешь с нами ко Двору Ведьм. Там будет много силы. Давай заключим договор: пока ты не познакомишься с ними, ты не будешь трогать Миру?

— «Трогать»? — игриво, с неприятной усмешкой повторил он.

Я снова зарычал, уже тише, чтобы не разбудить ее.

— Ты себя вообще видел?

— Я-то видел, — глухо рассмеялся демон. — А вот ты — нет. Поверь, в истинном обличии я очень хорош.

— Не хочу даже представлять, — фыркнул я в ответ, чувствуя, как нарастающее бессилие смешивается с усталостью.

— Спать ложись, Ищейка, — его голос в голове вдруг стал на удивление простым. — А то приду к тебе во сне и покажусь.

— Не смей, — сквозь зубы, уже вслух, процедил я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

В ответ в голове прозвучал лишь тихий, довольный смешок. Я остался лежать рядом с Мирой, чувствуя тепло её тела и слушая её ровное дыхание. А в ногах, как черный страж, устроился демон, чей пылающий взгляд был прикован ко мне. И тишина комнаты снова стала звенящей, разрываемая тремя сердцами, бьющимися в разном ритме, но связанными одной, зловещей нитью.

***Мира

Пробуждение оказалось не просто приятным — оно было одурманивающим, сладким и пугающим одновременно. Я медленно открыла глаза, и первое, что увидела — его.

Карион.

Вчерашняя ночь тут же вонзилась в сознание: кошмар, Леама, горькие слезы, разрывающая душу боль… и он. Его тихий голос, его руки, удерживающие меня в этом мире, и моя же собственная, отчаянная мольба — остаться. Во мне бушевал вихрь противоречий — благодарность, сжигающая душу нежность, жгучее смущение и злость на свою слабость. Но он спал спокойно и безмятежно, словно не ведал ни тревог, ни забот. Его тело… Оно было поистине совершенным. Казалось, его высекли из живого мрамора, пропитанного магией и силой.

Мой взгляд скользнул по рельефным дельтам его плеч, перешел на крепкие предплечья, способные сломать врага одним движением, и опустился к грудной клетке, ритмично и глубоко вздымавшейся в такт дыханию.

А потом… я не удержалась. Взгляд пополз ниже, непроизвольный и пытливый. Карион был в белье. Оно начиналось где-то ниже пупка, от которого вниз уходила соблазнительная тропинка из темных волос, манящая прямиком… туда.

Я невольно улыбнулась, вспомнив, как врывалась к нему в купель, когда он был совершенно голым. Тогда я не успела ничего разглядеть, смущение ослепило меня. Но сейчас… сейчас он был здесь, рядом, и я могла насытить им взгляд.

И будто почувствовав