Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Буке начало казаться, что вода постепенно превращается в кислоту. Его кожа стала гореть, будто её что-то жгло. А ещё она вся чесалась, особенно предплечья, кисти и пах. Появилось огромное желание найти одноразовую иглу для шприца. Самую большую и острую, и воткнуть её в себя. Ему казалось, что если проткнуть какую-нибудь артерию – станет хорошо. Тело требовало укола. В животе даже что-то заурчало от предвкушения. Бука начал царапать плитку стены в ванной. А на плитке не было шприцов, не было и спасительного жгута, за который можно было бы потянуть, как за спасительный трос, и прекратить мучения, выбраться из беды. Бука вдруг понял, что сейчас умрёт. Он застонал:
– Штырь! Штырь!
– А? – раздражённо ответил ему товарищ по несчастью.
– Штырь, я помру! Нужно лекарство! Лекарство, Штырь! Не слезем так!
– Заткнись! Два дня терпели, – голос соупотребителя стал подавленным.
– Штырь! Не слезем: доза была слишком большая! Мы с ума сойдём! – из глаз Буки полился новый поток слёз. – Я тя прошу! Давай подлечимся!
– Так, а на хрена всё это было нужно? – наркоман ударил кулаком по борту умывальника, но из-под струи воды голову не убрал.
– Давай лесенкой! Лесенкой слезем! Так вернее!
Штырь молчал какое-то время, потом закрыл воду в кране и пошёл искать полотенце.
– У Махи было? – крикнул он из комнаты, одевая штаны на небрежно вытертое дрожавшее тело.
Бука проскулил из ванной:
– Должно быть. Скажи, что отработаем.
– Как ты ей отработаешь-то? – зашёл обратно в ванную трясущийся наркоман в мокрой футболке.
– Скажи, что Бука придёт к ней и договорится за лекарство – иначе я буду гадом. Она поймёт, уже было такое. Давай, Штырь, беги к ней!
– А, ага.
Входная дверь хлопнула, и Бука остался один в холодной ванне. Ад внутри него ослабил хватку – тело ныло, но это можно было теперь как-то терпеть. До избавления было ещё далеко: страдания от абстинентного синдрома сменились муками ожидания.
***
Никита и Валентина Ивановна Абрамовы ужинали. Сидя за небольшим квадратным столиком на крохотной кухне, они смотрели телевизор. Реклама сменилась кадрами из студии, а в нижнем углу экрана мелькнула стилизованная табличка: «Грани истины». Камера сделала облёт над головами массовки и приблизилась к столу причудливой формы. Он напоминал букву «С». На изгибе сидел ведущий, а по краям, напротив друг друга находились участники дебатов. В этом выпуске ими были какие-то незнакомые Никите люди из Академии наук: мужчина, женщина. Их оппоненты были представлены известным бизнесменом, политиком Савиновым и учёным Шемушевым. О первом несколько лет назад трубили все газеты. Его выставляли то детищем мафии, то единственным честным отечественным предпринимателем. Но рядом с ним сидела личность не менее одиозная. Никита помнил, как все вокруг обсуждали проект Августа Валериевича Шемушева «Овощи – людям». Около пяти лет назад этот исследователь появился из ниоткуда и обещал решить проблему голода в бедных странах окончательно и бесповоротно. Новостные статьи и телепередачи транслировали его идею по созданию «Суперкорнеплода». Этот корешок, по заверениям создателя, был бы набит всеми необходимыми витаминами и микроэлементами. При этом корень оставался бы неприхотливым сорняком, способным прорасти в самых экстремальных условиях. Спустя несколько недель информационного шума, всё больше и больше академиков выступали с обличительными докладами относительно идей Шемушева. Научное сообщество довольно подробно прошлось по проекту Августа Валерьевича, указав в своих разгромных статьях и докладах на все нестыковки и ошибки в технологии «Суперкорнеплода». После этого опальный учёный исчез из медийного пространства, и о нём ничего не было слышно. Про «Овощи – людям» тоже никто не вспоминал, кроме интернет-троллей и авторов анекдотов. Ведущий телепередачи одетый в очки с чёрной оправой и красивый серебристый костюм произнёс:
– Итак, мы вернулись с рекламной паузы! Прямой эфир «Граней истины»! Наша сегодняшняя тема: «Человек – венец творения или подопытный материал»? Допустимо ли принимать к рассмотрению в Думе законопроект от партии «Правый взгляд», который позволит проводить испытания на людях? Останемся ли мы, собственно, людьми после этого? Август Валерьевич, вам слово!
Ведущий поправил правой рукой выпавшую белую прядь своих пышных волос и перевёл взгляд на Шемушева.
– Я считаю, да! – бодро начал пожилой учёный с большими залысинами на седой кудрявой голове. – Это та самая следующая ступень развития общества, которую мы должны преодолеть и позволить науке перестать заниматься построением корреляций, а начать заниматься работой непосредственно с объектом. Вакцины, препараты, трансплантации, различные технологии борьбы со злокачественными новообразованиями – тут поле непаханое! Вообще, задаваться самим вопросом мне кажется пустым, ошибочным времяпрепровождением. Безоговорочное: «Да»! Вы только представьте – сколько всего нового, полезного будет открыто и опробовано! Вспомните, как шагнула медицина, когда был преодолён запрет на вскрытие тел! Нас ждёт светлое будущее!
Его оппонент с чёрной бородкой и редкими волосами на темени усмехнулся:
– Август Валерьевич, никто и не спорит, что научные открытия двигают нашу цивилизацию вперёд. Вопрос лишь в методах! То, о чём вы говорите негуманно! Мы всё же живём в 21-м веке, и поэтому говорить всерьёз об использовании людей в качестве расходного материала, в лучшем случае, глупо. Вы всерьёз обсуждаете социальные отношения времён Римской империи, когда на рабов смотрели, как на говорящие орудия труда! Август Валерьевич, последние попытки шагнуть в дикость и видеть в человеке только подопытного предпринимались в прошлом столетии в одном всем известном государстве, которое тоже двигалось к светлому будущему по телам замученных в концлагерях людей.
Шемушев помахал указательным пальцем из стороны в сторону:
– Анатолий Павлович, вы сейчас хотите запутать зрителей и подменить понятия. Я ни в коем разе не упоминал страдальца истории – раба. Какие концлагеря? О чём вы? Я говорил, что опыты на человеке дадут нам лучшие результаты по сравнению с килограммами дохлых крыс, которых нужно ещё правильно обсчитать.
К полемике подключилась высокая темноволосая женщина средних лет, сидевшая рядом с Анатолием:
– Август Валерьевич, вы говорите о математических методах обработки данных, как