— Сейчас я об этом не думаю.

Когда ты живешь и дышишь хоккеем, не о чем больше заботиться. Все мои силы уходят на то, чтобы никого не подвести — ни товарищей по команде, ни тренеров, ни семью.

— Значит, твои единственные цели — это хоккей и... — она сделала вид, что проверяет свои записи, — хоккей?

— Именно. Вот почему я ни дня не могу прожить без тренировки.

Удивление отражается на ее лице.

— Ты тренируешься в те дни, когда у тебя нет тренировок?

Я откинулся в кресле и кивнул.

— Мне нужно быть уверенным, что я не отстаю. Через несколько месяцев я уезжаю в НХЛ.

Выражение ее лица недоверчивое. Ей требуется несколько секунд, чтобы сформировать предложение.

— Ты думаешь, что тренировки семь дней в неделю полезны для тебя? А когда ты отдыхаешь?

— Я отдыхаю после тренировки и обычно сплю восемь часов.

— Это вредно для здоровья, Эйден.

Ее беспокойство — это не то, в чем я нуждаюсь. Я уже достаточно наслушался этого от всех окружающих.

— Мне это помогает.

— Но...

— Мы закончили? Мне нужно рано вставать, чтобы еще поработать волонтером, — говорю я с ложным волнением.

Когда она опускает глаза, меня охватывает чувство вины, и я испытываю желание заполнить напряженную тишину. Саммер собирает свои вещи и выходит из офиса так быстро, что я едва успеваю подумать. Когда я выхожу вслед за ней, она быстро бормочет "пока", когда тяжелые двери закрываются за нами, и уносится в противоположном направлении. Холодный воздух ударяет мне в лицо, когда я накидываю куртку и разглядываю ее непрактичный наряд. Ее полусухие леггинсы и тонкий свитер не предназначены для января в Коннектикуте.

— Где твоя машина? — спрашиваю я у нее.

— Я пришла пешком. Мое общежитие вон там, — она показывает в сторону здания, расположенного ближе к кампусу.

— Я тебя подвезу.

— Не стоит, — говорит она, пытаясь укротить свои длинные каштановые волосы, которые развеваются по ветру.

— Позволь, мне подвезти тебя.

Она пристально смотрит на меня.

Я смотрю в ответ.

Когда кажется, что она предпочла бы остаться здесь и замерзнуть от холодного ветра, я смягчаю свой взгляд.

— Пожалуйста? — я почти не узнаю свой голос, но эта девушка чертовски упряма, и я не хочу, чтобы она гуляла одна так поздно.

Она уступает и идет за мной к машине.

— Это что, стандартная машина для качков?

Щелкнув кнопкой, черный F-450 вспыхивает фарами.

— Я вижу, ты поклонница хоккейных стереотипов.

— Скорее, эмпирическое доказательство. Все, что тебе сейчас нужно, — это плейлист с кантри, чтобы закрепить сделку.

Я открываю дверь и пытаюсь помочь ей подняться, положив руку на талию, но она отмахивается, чтобы забраться внутрь. Передвигаясь на свое место, я включаю подогрев сиденья, чтобы она могла обогреть свои влажные бедра. Когда мой Bluetooth подключается, играет первая песня, и, к моему удовольствию, это песня в стиле кантри.

Она неожиданно смеется, заставляя меня посмотреть на нее, чтобы полностью осознать звук. Я думал, что смех Саммер Престон — это последнее, что я когда-либо услышу. Весь вечер я пытался шутить с ней, и ничего, даже улыбки не было. Но теперь, когда я знаю, как он звучит, я хочу, чтобы это случилось снова.

Она хмуро оглядывает мой грузовик.

— Здесь хорошо пахнет.

— Ты обычно ездишь в вонючих машинах?

— Нет, я просто имею в виду, что твое снаряжение, вероятно, находится там.

Я покачал головой.

— Оно в багажнике. Не могу допустить, чтобы мое заднее сиденье плохо пахло.

Она фыркнула. Не совсем смех, но довольно близко.

— Ты встречалась с хоккеистом или что-то в этом роде? — спрашиваю я, выезжая на дорогу.

Она смотрит в окно.

— Или что-то в этом роде.

Это бывший парень. Очевидно, что ее неприязнь к этому виду спорта вызвана неудачным опытом. Это не может быть только потому, что я ей не нравлюсь.

Остаток пути мы ехали молча, пока я не подъехал к ее общежитию. Она выходит из машины и мчится к входу, прежде чем я успеваю проводить ее. Я наблюдаю за тем, как она заходит внутрь, когда на центральной консоли пищит мой телефон, и я немедленно отвечаю. Пропустить звонок от Эдит Кроуфорд — это не то положение, в котором хочется оказаться.

— Привет, бабушка.

— Ты получил мою посылку? Я попросила Эрика отправить ее по почте, — говорит она.

— Да, всем ребятам они понравились. Я пришлю тебе фотографии.

Она вязала свитера для команды и не слушала никого, даже свои больные артритом руки, когда последние несколько месяцев провела за вязанием. Она говорила, что это дает ей возможность сосредоточиться на чем-то другом, кроме их закусочной.

Я давно не навещал родной Провиденс, но мои бабушка и дедушка понимают, что мой график настолько плотный, что у меня почти не остается времени на то, чтобы выйти на воздух. Просить их приехать на игры мне кажется неправильным, тем более что им сложно планировать работу по управлению своей закусочной.

В последний раз, когда на трибунах была моя семья, мне было тринадцать лет, и оба моих родителя пришли. Я помню это ощущение, как будто это было вчера. Я был полон радости, и это была одна из лучших игр в моей жизни. Настолько хорошая, что меня взяли в главную юниорскую команду в качестве бантам-игрока. Это была последняя игра, на которой присутствовали мои родители, и хотя трибуны заполнены кричащими болельщиками в моей майке, я никогда не чувствовал себя так, как раньше. И я чувствую, что никогда не почувствую.

— Хорошо, я просто хотела узнать. Ты приедешь домой на каникулы?

Весенние каникулы казались такими далекими, что я даже не задумывался об этом. Единственное, о чем я думал, — это о том, как сделать так, чтобы мы попали на турниры конференции и никого не выгнали, не отстранили и не поставили на испытательный срок. А это сложнее, чем кажется, когда ребята готовы делать глупости.

— Да, приеду.

— Было бы неплохо, если бы ты привел гостью в один из этих дней.

Моя бабушка не отличается изворотливостью в своих вопросах, поэтому я знаю, что она хочет услышать. Последние два года она донимала меня насчет девушки, говоря, что она стареет и мне следует использовать свою внешность для чего-нибудь другого, а не для того, чтобы шалить.

— Только я. Но я дам тебе знать, если что-то изменится.

— Знаешь, мы бы хотели быть достаточно последовательными, чтобы разговаривать с девушкой, которую ты приводишь домой.

Им нравится разыгрывать карту старости, хотя они самые энергичные семидесятилетние люди, которых я знаю. Если