Она улыбнулась и кивнула.

* * *

Кир мысленно прокручивал в голове сегодняшний день. Серверная, телефонный разговор с директором, который был подозрительно дружелюбным. Поездка за город, сумасшедший лётчик, пресс-конференция. Закрыв глаза, он вспомнил её лицо — тот момент, когда она посмотрела на него перед уходом. Что было в её глазах? Кирилл тряхнул головой, отгоняя эти мысли.

Внутри нарастало какое-то странное напряжение, как будто он чувствовал, что штурвал выскальзывает из руки и он больше не может контролировать полёт, стремительно теряя управление.

После душа он взял свежую футболку и джинсы, накинул ветровку. Взглянул на себя в зеркало. Усталое лицо с жёсткими линиями, глаза с затаённым напряжением. Он улыбнулся. В отражении на него смотрело лицо со слегка кривой презрительной улыбкой. «Контроль», — напомнил он себе. Как всегда, контроль над всем — эмоциями, словами, действиями.

В коридоре он встретил Бориса.

— О! Кир! Ты ужинать?

— Боря, извини, опаздываю, — коротко бросил Кир на ходу. — Да, ужинать, нет, не один. Нет, не свидание. Да. Дела.

— Ну ты как всегда… — Боря разочарованно побрёл в свой номер.

Кир спустился на первый этаж. Аси за стойкой не было. «Наверное, не её смена», — подумал он. От гостиницы до кинотеатра шёл не спеша. Хотелось просто пройтись.

Он пересёк дорогу, миновал уже привычную лестницу на входе и поднялся на второй этаж. Девушки-хостес на месте не было. Пройдя ещё два лестничных пролёта, он оказался на третьем этаже.

Кир усмехнулся, увидев, что за тем же столиком, что и вчера, сидела неизменная компания.

Юрий и Сергей были уже сильно навеселе. Несколько пустых пивных бокалов стояли перед ними, и они оживлённо спорили о чём-то. Кирилл уловил обрывок разговора — очередная журналистская байка, от которой женщины снисходительно улыбались, переглядываясь.

#17

Когда они подошли к двери её квартиры, было около половины двенадцатого.

— Проходи, — сказала она, открывая массивную железную дверь.

Кир вошёл и в нерешительности остановился на пороге. Она щёлкнула выключателем. Дорожка из ламп, встроенных в полотно высокого потолка, равномерно залила светлое пространство коридора.

— А у тебя уютно, — сказал Кир.

Он повесил куртку и сумку с телефоном в нишу шкафа, повернулся к зеркалу напротив и поправил растрепавшиеся волосы.

— Да, мы совсем недавно закончили ремонт и переехали сюда, — она скинула обувь и пробежала босиком в гостиную. — Проходи, не стесняйся.

Кир осторожно сделал несколько шагов. Каменная плитка отделяла коридор от остального пространства. Он прошёл в гостиную, совмещённую с кухней.

— Слушай, мне определённо у тебя нравится, — сказал он, не спеша оглядывая всё вокруг.

Интерьер действительно производил впечатление. Холодные оттенки тёмного камня и светлого тёплого дерева, игра света — всё дышало изысканным ритмом контрастов и создавало ощущение спокойствия и уюта.

Здесь не было «дорого-богато»: ни вычурной позолоты, ни стульев в стиле пластикового псевдобарокко, ни лепнины на стенах, ни обоев с вензелями. Ремонт был добротный, и кто-то долго, внимательно подбирал каждую деталь, добиваясь не эффекта, а покоя. И этот кто-то был, скорее всего, она: мужской руки он не чувствовал. Квартира выходила насквозь женской — выверенной до мелочей, тёплой и при этом странно одинокой. Как красиво накрытый стол на одну персону.

Было и ещё одно ощущение, смутное. Будто ещё на этапе ремонта она уже чувствовала, что грядут перемены, и готовила не просто уютное семейное гнёздышко, а убежище — от всего того, что на неё накатило. Как будто заранее знала, что всё так и будет.

В этом интерьере было что-то минималистическое и скандинавское.

Взгляд Кира скользил по комнате. Прямо на входе располагалась кухонная зона с небольшим окном, отделённая от гостиной обеденным столом. Светлая столешница на тонких ножках и бархатные стулья чернильного цвета.

Бытовая техника скрывалась за успокаивающими матовыми серыми фасадами. Кир отметил, что пространство было организовано таким образом, чтобы исключить лишние движения и максимально экономить силы и время. «Наверное, ей тут очень комфортно готовить завтраки по утрам», — подумал он.

Кухня плавно перетекала в жилое пространство.

— Ты проходи, садись, я сейчас, — сказала она, указывая на большой угловой диван, и исчезла в дверном проёме.

Кир опустился на диван, откинулся на глубокие подушки и утонул в обволакивающей мягкости. Всё здесь было устроено так, чтобы домой хотелось возвращаться. Его собственный дом давно перестал быть таким — туда не тянуло. Кир поймал себя на тихой зависти.

Он посмотрел перед собой. На стене из камня, похожего на сланец, висел плоский телевизор. Рядом с ним, во встроенном пространстве деревянной полки стояла акустика домашнего кинотеатра.

Она ещё не вернулась, и в наступившей тишине ему было не по себе. Не то чтобы он боялся, что вернётся муж, — просто было некомфортно. Как будто он взял что-то без спроса, украл, залез в чужую квартиру. Похожее он уже чувствовал однажды — когда Полина попала в аварию. Её увезли в нейрохирургию, и она дала ему ключ, чтобы он съездил к ней домой и собрал вещи по списку. Тогда было то же самое. Он открыл дверь, прошёл в её комнату и озирался по сторонам, как взломщик, который боится, что его застукают на месте преступления.

— Пойдём, хоть экскурсию по квартире проведёшь, — сказал Кир, когда она тихонько вошла в комнату. Она успела переодеться. Платье сменилось свободной домашней футболкой и джинсовыми шортами.

Она взяла его за руку, и он последовал за ней.

— Здесь у нас комнаты дочери, здесь сына, но мы туда не пойдём, там, как всегда, беспорядок. Дети. Сам понимаешь, — она смущённо улыбнулась. Они прошли в соседнюю комнату. — А тут я сплю, — она указала на большую кровать с тканевым изголовьем.

— Классная кровать, — Кир улыбнулся.

Он обратил внимание на тёмные блэкаут-шторы и общую темноту спальни. Они прошли на лоджию.

— А здесь мой рабочий кабинет, — она указала на небольшой стол с моноблоком и креслом на ножках.

Она подошла к окну, встала на цыпочки и потянулась, вдыхая ночной воздух. Кир смотрел на её силуэт на фоне чёрного неба и миллионов горящих огней ночного города. Вид с её окна открывался поистине шикарный, но его мысли были заняты совсем не прекрасным видом ночного города.

«Я сейчас в спальне женщины. Чужой женщины. Мы одни, — пронеслось у него в голове, — но...»

Повернувшись к нему, она прервала его мысль:

— Пойдём чай пить.

Они вернулись в гостиную. Кир сел на диван, ещё сохранивший тепло его тела. Набрав чайник, она легла рядом, положив голову ему на колени. Кир