Сейчас на нём была выставлена отметка «53 метра». На этом уровне переводчик пожирал пятьдесят единиц маны в минуту. Потому что по умолчанию, без затрат маны, даётся три метра — большего собственный источник питания медальона просто не тянет. А ещё в этот стартовый пакет включено три собеседника, один из которых — ты сам. Из плюсов — этот дополнительный лимит включал аж пять десятков собеседников. Под одному на каждый дополнительный метр. Да, если их станет пятьдесят один — дополнительная мана будет взыматься автоматически.

— У него оружие и доспехи из божественной стали. — продолжала эльфийка, и я даже не сразу осознал, что теперь понимаю её слова. — Как ты это объяснишь?

— Этот металл мы нашли внизу, и там же — инструменты для его обработки. — ответил правду гусь. — Разве это не известный факт в вашем мире?

На этот вопрос лучница уже ничего не ответила. Может, не знала, известный это факт, или нет. Может, ответ и качество исполнения моих лат доказывали правдивость слов пернатого дипломата. Но сказала она уже другое.

— Скажи этому человеку, чтобы повернулся. И без резкостей, а то рука случайно дрогнет.

— В этом нет никакой необходимости. — я принялся поворачиваться к ней лицом. — Я за мирное… Эй!

Не знаю, на уровне каких рефлексов, но я едва успел наклонить голову, и стрела стукнулась о мой шлем, а не воткнулась в глаз. Дзынь! По шлему словно молотком стукнули. Я прикрылся щитом и присел к земле, заодно укрывая от снарядов и гуся. Через секунду по нему дзынькнула ещё одна стрела. За ней вторая, третья… Потом на отдалении в метров тридцать послышались пыхтение и хруст камней. Похоже, что стреляющая решила сменить дислокацию и зайти для атаки сбоку. Я осторожно выглянул, но стрелу в глаз за это не схлопотал. Напротив, я заметил, как на покрытых мхом, а местами и жухлой, уже пожелтевшей травой, камнях остаются следы. Но оставляет их невидимое существо. Местами перебежками, местами, где позволял ландшафтный дизайн, прыжками невидимка обходила меня по широкой дуге.

— Заебали вертеться… — прошептал я фразу-активатор берсерка, одновременно складывая на землю узел со своей ношей и глефу, и затем отключая экзоскелет. Оставил себе только силовой кинжал.

Усиления от способности я почти неощутил. Но в голове чутка зашумело, как при высоком давлении. Видимо, так разум падает. Наверное, если способность развить, чтоб много разума отнималось, будет заметно гораздо лучше. А вот отключение экзика сказалось сразу. Пусть металл этот божественный и лёгок, но когда его дохрена — это всё равно ощутимо. Ну, будем надеяться, лучники тут ловкость только для стрельбы качают.

Я приценился к обстановке. Не самое лучшее место для бега. Вершина кучи камней. Широкая площадка, состоящая из камней разного калибра, покрытых мхом и травой, местами, в ямках — даже полноценной землей. Вялые одинокие деревца. Для бега — не самое лучшее место. Ну так мне и не рекорды бить! Прикинув направление, куда движется невидимка, я рванул наперерез.

Да, противник тоже понял, что я всё понял. Но, когда моя мишень застыла на месте, выглянуло солнце, и это, неожиданно, оказалось мне очень на руку! Хоть я эту эльфийку и не мог видеть, тень она почему-то отбрасывала! Она тоже поняла, что спалилась окончательно, и застыла на месте. Я успел прикрыть щитом голову, и об него вновь дзынькнула стрела. А дальше уже был не дзынь, а блямс! И хрусь. Это я добрался до своей цели и сбил лучницу с ног. А заодно и выбил её из невидимости. Понял я это по ногам, что появились в поле моего зрения под щитом. Сапоги из хреновой кожи, штаны из грубой ткани. Но разглядывать было некогда. Пока она не опомнилась, я перепрыгнул её и прижал ногой её шею. После чего вынул из-за пояса нож, активировал лезвие и, направив полупрозрачное острие ей в глаз, задал вопрос:

— Ну и какого хуя вы дипломатов встречаете без сисек на каравае?

Промежлюдия №2

— Андрюх, плесни-ка мне того же самого, что и ему. А то от его тарабарщины у меня на трезвую голову ирокез чешется. — задумчиво произнёс Мардукор, глядя на ужратого в половину хлама Веселителя.

Они сидели посреди леса в странной беседке, увитой виноградом. Сидели на плетёных из лозы креслах за большим круглым столом из старого, потёртого дерева. Несмотря на пасмурную погоду вокруг, на беседку падали яркие солнечные лучи. Компания, конечно, была интересная. Берсерк со шрамом через всё лицо, с вымазанным чьей-то кровью ирокезом в одной набедренной шкуре, с огромной красной секирой, на которой на манер гитары были натянуты струны. Алкаш в майке с эмблемой группы Король и Шут, и парень с абсолютно чёрными, словно выточеными из чистого графита левой рукой и глазницами, в провалах которых светились два изумрудных огонька. В руках у последнего слегка светилась одновременно изысканно и зловеще литровая бутылка из мутного стекла. Свечение было одновреенно красным и синим, не смешиваясь в фиолетовый.

— Да всё понятно, он опять умом тронулся. — усмехнулся обладатель бутылки, но стакан откуда-то достал и щедро, до краёв налил просившему необычного напитка, состоявшего из двух несмешивающихся разноцветных жидкостей.

— Звучит, как тост! — воскликнул ирокезоносец и залпом опустошил стакан, после чего сморщился так, что лицо чуть ли внутрь не втянулось. — Ух, хорошо! Мне опять лучше не знать, что ты туда замешал?

— Да мне вовсе не жалко рассказать… — ехидно и немножко зловеще улыбнулся алкхимик.

— Значит, точно не надо. — грохнул Мардукор стаканом об стол. — Ну, Денис, давай сначала. Чем так этот Футхург плох для нашего плана? Я ни хера не понял!

— Да всем, блять! — алкаш резко взмахнул руками и опрокинулся вместе с креслом на землю. — Ой, нахуй. Глазик все эти годы готовил эту дыру… Ик! Как клизму.

— Короче. — перебил Дениса Андрей. — Наше разлюбезное солнышко, протуберанец ему в фотосферу, специально сливало души разных мудаков, упырей и уёбков в этот мир. Потом, что логично, этим мудакам корона стала мала, они восстали против вашей семейки, и вы сделали этот мир закрытым. Так что мудаки расползаться перестали, а души туды сливаться продолжили. А проклятье, которое они вам в след отправили, и которое к ним вернулось, активировало экспресс-деградацию душ.

— И что? Как будто… Ик! Это первый такой мирок. — берсерка