И что выиграет Нкоси от моей смерти? Я не представляю для него угрозы. Он же Царь богов, черт возьми.

Катал потер лицо, качая головой, в то время как его черты были сильно нахмурены. — Мы должны найти твоего отца. У него есть ответы на все вопросы.

Дуна чувствовала его внутреннее смятение, то самое, которое со все возрастающей скоростью текло по ее венам, когда они вошли в помещение храма и обнаружили, что оно пусто. Нигде не было видно даже Адрахасиса, как будто троица вместе с Романом исчезла с лица Земли.

К тому времени, как пара вылетела обратно через завесу, на них опустилась ночь, и мощные крылья Шаха перенесли их прямо в казармы Мойры и приземлились на одной из самых отдаленных тренировочных площадок.

Сторожевые костры горели через каждые несколько футов, оранжевое и желтое пламя прорезало темноту — явный предупреждающий знак о том, какое зло может скрываться в лесу. Солдаты стояли по трое вокруг них, устремив настороженные взгляды на любую надвигающуюся угрозу.

Один из них бросился к ним, его молодое лицо было бледным как мел. — Генерал, — приветствовал он дрожащим голосом, кланяясь.

— Где остальные? — прогрохотал Катал низким голосом, в котором слышалась угроза. — Я дал конкретные инструкции ночному дозору. Какого хрена за ними никто не следит!?

— Э… э… я… я… — пробормотал воин, дрожа всем телом. Даже меч на его боку начал позвякивать.

— Ради всего святого, возьми себя в руки и разбуди остальных. Ты зря тратишь время, стоя здесь.

— Д… д… да, Генерал. — Мужчина начал пятиться, все время кланяясь. — Сию минуту, Генерал.

— Невероятно.

Дуна прикусила губу, пытаясь скрыть свое веселье и в то же время испытывая жалость к молодому стражнику, который споткнулся по меньшей мере дюжину раз, прежде чем добрался до первой линии палаток. — Бедняге всю оставшуюся жизнь будут сниться кошмары, — пробормотала она себе под нос.

— Что?

— Что?

Катал повернулся, всем телом разворачиваясь к ней лицом. — Ты что-то сказала.

— Неужели? — Она пожала плечами. — У тебя, должно быть, слух слабеет. Но это ожидаемо, учитывая твой возраст.

Его брови взлетели вверх, когда он приблизился к ней. — Мой возраст?

— Ну, ты же древний, разве нет? — Она попятилась, ухмыляясь, как сущий дьявол, и готовясь удрать. — Не волнуйся. Я никому не скажу, старина. — Она побежала как раз в тот момент, когда Катал бросился за ней.

Жаль, что он оказался быстрее.

Его руки обвились вокруг ее талии, перекидывая ее через свое широкое плечо.

— Осторожнее, дедушка! — Дуна покатилась со смеху, наслаждаясь лучшим временем в своей жизни, когда она повисла на длинном теле Катала. — Не хотелось бы, чтобы ты сломал свою хрупкую спину…

Он шлепнул ее по заднице, небрежно направляясь в лагерь и к своей палатке, как будто она ничего не весила. — Как насчет того, чтобы я сломал твою, жена?

Твердая рука скользнула вверх по ее бедру, посылая искры по каждому из ее нервных окончаний. Воспламеняя ее кожу, ее кровь, самую гребаную сердцевину. Подобно извержению вулкана, жар разлился по ее телу, заставляя ее извиваться и сжимать бедра вместе, по мере того как давление нарастало. Когда возбуждение разлилось у нее между ног, мгновенно промочив трусики насквозь.

— Такая хорошая женушка, — пробормотал Катал, потирая ее задницу. — Такая отзывчивая.

Показался знакомый шатер цвета слоновой кости, но как раз в тот момент, когда они собирались пройти через откидные створки шатра, зазвучали боевые рога. Их головы резко повернулись в сторону леса.

Дуна спрыгнула вниз, ее ноги нащупали твердую почву, когда бесконечная вереница изуродованных фигур выступила вперед из тени деревьев, их красные демонические глаза были похожи на крошечных светлячков, которые злобно светились в ночи.

Неподвижные, как статуи, они стояли там, поперек пустого поля, глядя на человеческих солдат, которые спешили туда-сюда по мере того, как все больше и больше присоединялось к своим товарищам на передовой.

— Что-то не так, — заявила Дуна, окидывая взглядом открывшуюся перед ними сцену и безжизненные формы, которые отказывались двигаться. — Как будто они чего-то ждут.

Катал кивнул, очевидно, подумав о том же. Они осмотрели толпу демонов, пытаясь осмыслить то, чему были свидетелями.

Это было в высшей степени необычное поведение — мерзкие существа ничего не предпринимали. Даже не пытались атаковать. Даже не издавали ни звука, как Дуна привыкла слышать их всякий раз, когда они были рядом.

И тут ее осенило.

— Они отвлекают внимание.

— Что означает…

Они посмотрели друг на друга, одновременно придя к одному и тому же выводу. — Настоящая цель — Скифия.

ГЛАВА

7

В

лажный воздух облепил тело Эдана, когда он расхаживал взад и вперед по маленькой кабинке, его массивное тело было напряжено и пульсировало агрессией. Внизу живота лежал мешок с камнями, и по коже побежали мурашки беспокойства.

Чувство глубокого страха нарастало с тех пор, как он вошел в одиночную камеру и единственная железная плита была заперта за ним на засов. В данный момент это было настолько невыносимо, что Эдан едва мог сохранять самообладание. Вот почему холодный пол истерся от его тяжелой ходьбы.

Ему нужно было как-то, где-то избавиться от негативной энергии. Но ему ничего не оставалось делать, кроме как ждать.

Казалось, прошли часы с тех пор, как принц был заперт в темном помещении. Часы, которые он провел, обдумывая все, что произошло за короткий промежуток времени перед отправкой в подземелья.

Поведение его брата казалось совершенно неуместным. Слишком пассивный, слишком невозмутимый, что было не так уж необычно, учитывая, что Киан никогда не раскрывал своих карт до последнего момента, но на этот раз все было по-другому. Как будто он не верил Эдану, и один этот факт беспокоил принца больше, чем он хотел признать.

Последнее, что он сказал ему, все еще звучало у него в ушах:

«Я не поверю незнакомцам, когда речь заходит о моей собственной семье! Как ты смеешь намекать, что наша собственная кровь способна на такие зверства?!»

Что, черт возьми, это значит?

Почему он так странно себя ведет?

Поворот ключа прервал его размышления. Тяжелая железная дверь распахнулась с громким скрипом, петли заскрипели от столетнего использования, и показался силуэт того самого человека, который занимал его мысли.

— Брат, — выдохнул Эдан одновременно с облегчением и удивлением, останавливаясь лицом к лицу с мужчиной и его внушительными очертаниями.

Киан осторожно взглянул налево, словно проверяя, нет ли кого поблизости, затем быстро шагнул внутрь, приложив палец к губам, призывая к молчанию. — Притворись спящим.

Слова брата вызвали у принца замешательство, когда король прижался спиной к стене