Всю свою жизнь она поступала так, как ее инструктировали. Подчинялась правилам и законам, установленным сначала ее матерью, затем ее командирами, а затем Чародеем. Ни разу за все свое долгое существование она не усомнилась в смысле всего этого.

До того дня, когда она увидела боль в глазах Акселя за то, что обманула его. За то, что умолчала правду о своей настоящей личности.

Петра знала, что лучше не подходить слишком близко к задумчивому мужчине. Знала, что это приведет только к разбитому сердцу для него. И все же она позволила себе пасть жертвой искушения и дала ему ложную надежду.

Ей следовало знать лучше. Следовало поступить лучше. Действовать более ответственно. Она никогда не сможет дать ему то, чего он хочет. И не только потому, что она бессмертна и надолго переживет лейтенанта. А потому, что она не знала, как любить.

Всю свою жизнь ее учили держать свои эмоции в узде. Не показывать слабости, чего-то такого, что любой враг мог бы использовать в своих интересах, чтобы получить рычаг воздействия на нее, чтобы одержать верх.

Кровопролитие, ложь, обман. Насилие. К этому она привыкла, и с этим у нее не было проблем. Любовь, привязанность, уязвимость. Для нее это был совершенно другой мир, тот, который она не могла себе позволить. Особенно сейчас, когда над ними нависла угроза войны.

— Да'Нила, — раздался знакомый низкий голос позади нее. — Нам нужно поговорить.

Она тяжело вздохнула, более чем осознавая, что это давно назрело.

Покончи с этим уже.

Поднявшись на ноги, Петра обернулась, ее лицо было пустым и лишенным каких-либо эмоций. Изображая холодную, безразличную женщину, какой она хотела, чтобы мир ее видел.

— Знаю, лейтенант, — ответила она, готовясь к удару, и втянула воздух, задержав его. — Будет лучше, если мы больше не увидимся.

Такое же непроницаемое лицо Акселя смотрело на нее в ответ, нигде не было видно ни единой эмоции. — Я согласен.

Она моргнула, застигнутая врасплох.

Что? — Я рада, что ты согласен. Мне бы не хотелось, чтобы наша дружба была разрушена из-за такого пустяка.

Уголок его губ приподнялся. — Мы никогда не были друзьями, Да'Нила. И никогда не будем. Я твой командующий офицер, и так будет до тех пор, пока ты остаешься в тиросской армии.

Она фыркнула от смеха, на долю секунды сорвав маску, прежде чем снова придать лицу прежнее выражение. — Ты прав. Мы только трахались от случая к случаю. И поскольку мы больше не будем этого делать, мы можем вернуться к нашим старым привычкам.

Проницательный голубой взгляд Акселя прожигал ее, пока он держал язык за зубами, его длинные светлые локоны развевались на ветру, и только пара косичек не давала выбившимся прядям упасть прямо ему на глаза.

Его сильная рука покоилась на рукояти меча, толстый кобальтово-синий шерстяной плащ ниспадал на его крепкое, обтянутое кожей тело, подбитый мехом капюшон улавливал снежинки, которые начали падать, когда между ними воцарилась напряженная тишина.

— Мне любопытно, — начал он вполголоса, его ровный тон, который он использовал, сменился легкой неуверенностью. — Ты бы когда-нибудь рассказала мне?

— Нет.

И это была чистая правда. Ей не нужно было думать об этом. Как бы сильно Петра ни хотела впустить гигантского воина в свой таинственный мир, слишком много людей зависело от нее. Слишком много жизней было бы поставлено под угрозу, если бы кто-нибудь когда-нибудь узнал о существовании полубогов.

И о земле Забытого Королевства.

Он кивнул, на его лице не было никаких эмоций. — Достаточно справедливо. В конце концов, как такое тупое животное-убийца, как я, могло бы когда-либо понять твое положение или быть уверенным, что оно не выдаст твоих секретов?

— Что? — Она покачала головой, делая шаг к нему. — Нет, это не…

— Оставь это, Да'Нила. Ты высказала свое мнение обо мне более чем ясно. — Он развернулся, вдавливая каблуки в заснеженную землю, и зашагал в направлении лагеря.

Петра смотрела ему вслед, не находя слов. Не понимая, что только что произошло, и чувствуя себя так, словно в ее груди проделали дыру.

— Знаешь, — в гневе прорычал Аксель, указывая на нее пальцем, и тут же бросился обратно, нахмурившись на своем грубовато-красивом лице, — я думал, ты другая. Что под всей этой суровой внешностью скрывается теплая, заботливая женщина, которая не знает, как быть уязвимой, потому что у нее была тяжелая жизнь и потому что ее слишком много раз подводили. Кто-то, кто привык полагаться исключительно на себя. Кто-то, кому просто нужно показать, как отпустить и не быть все время таким чертовски сильным. Но я ошибался. Ты действительно такая холодная и бесчувственная, какой себя изображаешь.

В горле Петры образовался комок обиды, из-за которого ей было трудно дышать, глотать, делать что-либо, кроме как стоять как онемевшая и выслушивать его обвинения.

— Тебе нечего сказать?

Она снова покачала головой, вызывающе вздернув подбородок. На ее лице не отразилось ни капли внутреннего смятения.

То, чего они не знают, не может причинить тебе вреда.

— Какой позор. — Он поморщился, его лицо исказилось от отвращения. — Я был готов стать для тебя опорой. Ждать тебя вечно, если бы это означало, что однажды ты, наконец, впустишь меня в свое сердце. Полагаю, это делает меня чертовым дураком.

Петра, удрученная и прикованная к месту, смотрела, как устрашающий самец уходит, даже не потрудившись бросить на нее второй взгляд, прежде чем его крупная фигура скрылась за горизонтом.

Когда легкий снегопад превратился в бушующую метель, ее осенило новое осознание. Казалось бы, впервые в своей жизни она ошиблась: в конце концов, это у нее разбитое сердце.

ГЛАВА

5

E

дэн только что прошел по тренировочной площадке Красного Дворца, проведя большую часть дня в размышлениях о своем последнем открытии с Руном, когда воздух пронзил первый оглушительный крик.

Он обернулся, ища источник звука — и тут же был сбит с ног холодной землей. Повинуясь инстинкту, он выбросил руку и ударил нападавшего в лицо тыльной стороной ладони, отчего его голова отлетела назад. В одно мгновение Эдан выкатился из-под них, без колебаний нанося удары ногами и не давая преступнику опомниться.

При любых других обстоятельствах сила его ударов нанесла бы серьезный урон тому, кто их получал, но когда принц наконец сфокусировал взгляд и посмотрел в лицо нападавшего, в нем открылась бездна ужаса.

Если бы только он не смотрел.

Если бы толькоон никогда не узнал о неестественных силах, действующих в окружающем их мире.

Тогда, возможно, он смог бы притвориться, что изуродованный труп