страже — усиленная мера предосторожности, предписанная самим Генералом в их нынешних напряженных отношениях с Ниссой.

Показался двухэтажный дом в стиле коттеджа, круглая висячая вывеска с иголкой и ниткой, почти невидимая из-за окружающего их белого шквала. Яркий желтый свет мерцал за тонированными стеклами окон, выдавая присутствие его обитателей.

— Следуй моему примеру, — проворчал Эдан себе под подбородок как раз перед тем, как его пальцы обхватили латунную ручку и, надавив на нее, вошли в текстильную лавку.

Длинный ряд полок от пола до потолка тянулся по всей длине стены перед ними, в то время как перед ним стоял такой же удлиненный массивный стол. Множество свернутых разноцветных тканей были сложены друг на друга, их концы торчали за деревянные края. Невысокий, коренастый мужчина лет под семьдесят в круглых очках и с лысеющей головой стоял за столом, наблюдая за ними с легким подозрением.

— Добрый день, джентльмены, — сказал Тобиас, приветствуя их в голосе, хриплом от возраста и долгого употребления табака. — Чем я могу быть полезен?

Эдан кивнул, но не стал опускать капюшон. Отчетливый запах текстиля проник в его ноздри, мельчайшие частицы раздражали многочисленные крошечные волоски, выстилающие нос, и вызывали желание чихнуть.

Он принюхался, раздувая ноздри, чтобы впустить побольше воздуха. — Мы из дворца. Нас прислал королевский казначей. — В руке принца появился сложенный лист пергамента, когда он достал его из кармана и передал Тобиасу. — Он нашел несколько старых квитанций шестилетней давности, в которых ваш магазин указан как получатель средств, но в них никогда не указывалось назначение.

Глаза старика пробежались по бумаге, пока он рассматривал ее, поднося поближе к фонарям, стоявшим на столе. Средним пальцем он поправил очки, удерживая их на месте, и наклонился ближе к источнику света.

— Ах, да, теперь я вспомнил. — Тени заплясали на его кремовом свитере на пуговицах. — Мой старший, Джакс, принимал этот заказ. Но, хоть убей, я не могу вспомнить, что это было.

Эдан и Рун быстро взглянули друг на друга, прежде чем снова прийти в себя.

— Можем мы поговорить с вашим сыном, если он поблизости? — вмешался воин с каштановыми волосами. — Конечно, он бы запомнил такой крупный заказ.

Глаза Тобиаса остекленели, веки опустились так, что от них осталась едва заметная щелочка. Его губы дрожали, пергамент в руке дрожал, когда он возвращал его Эдану.

— Мне очень жаль, — приглушенно ответил старик. — Джакс умер вскоре после того, как принял это задание. Как и два его брата. Живым остался только Реми, но он исчез примерно полтора года назад, сразу после того, как уехал забрать кое-какие редкие ткани у наших знакомых в Бакаре. — Он сделал паузу, словно погрузившись в раздумья. — Теперь, когда я думаю об этом, принцесса сама выбрала их для нескольких новых платьев. Но он так и не вернулся с ними, и поэтому я не могу вернуть вам деньги. Только боги знают, жив ли он еще или присоединился к своим братьям на небесах. — Покачав головой, Тобиас продолжил: — Боюсь, здесь только я и моя пожилая леди. Но она прикована к постели с тех пор, как произошла трагедия. Она так и не оправилась от потери наших мальчиков в том ужасном пожаре.

На задворках сознания Эдана зазвенели тревожные колокольчики, слова мужчины пробудили воспоминание. — Я сожалею о вашей потере. Если вы не возражаете, я спрошу, о каком пожаре вы говорите? Я не помню, чтобы в столице когда-либо случался пожар такого масштаба.

— О, нет, нет. — Тобиас отмахнулся от него. — Боже, нет! Это было около шести лет назад в какой-то отдаленной деревне на Тиросе, никто не выжил, если я правильно помню. Действительно, настоящая трагедия.

— Что там делали твои сыновья? — Именно Рун озвучил мысли Эдана, в рассказе старика были серьезные пробелы как в логике, так и в рассуждениях. — Я сомневаюсь, что в какой-нибудь бедной деревне так далеко продаются какие-то особые ткани.

Тобиас нахмурился, кипя от злости: — Кто ты? Что это за вопросы?

Он что-то скрывает. — Мы не хотели тебя обидеть, старина. — Но Эдан докопается до сути. Даже если бы ему пришлось связать мужчину и притащить его обратно во дворец за лодыжки. — Мы просто хотим знать, куда делось изрядное количество монет из дворца. У нас есть королевский приказ, и, боюсь, мы не уйдем, пока вы не дадите нам вразумительный ответ.

Принца разглядывали через две узкие щелочки. — Кто вы? — снова спросил владелец магазина, прищурившись, словно пытаясь разглядеть лицо Эдана, которое все еще было несколько скрыто как из-за тяжелого капюшона, так и из-за тусклого освещения заведения.

— Это не имеет значения. Что твои сыновья делали в той заброшенной деревне? И отвечай честно, старик. Мы не хотим силой возвращать тебя в темницу и запирать за ложь королевскому эмиссару. Подумай о своей жене и о том, что с ней станет, если ты исчезнешь. Кто будет присматривать за ней в твое отсутствие?

Лицо старейшины побледнело, как будто из него отхлынула вся кровь. — Пожалуйста, я не могу оставить ее. Я единственный, кто у нее есть.

— Тогда отвечай на вопрос.

Тобиас громко сглотнул, его хрупкое тело слегка дрожало, когда он говорил. — Вскоре после того, как Джакс принял поручение от дворца, пришло послание с приказом ему немедленно отправляться в какую-то отдаленную деревню. Он и трое его братьев собрали свои рюкзаки и уехали первым делом утром. И прежде чем вы спросите меня, что говорилось в послании, я понятия не имею, он никогда не говорил мне, и у меня не было возможности увидеть его, потому что он сжег пергамент сразу после прочтения.

— И у вас нет никаких предположений, что могло быть написано на нем?

— Нет. — Тобиас покачал головой, сжимая морщинистые руки на стойке. — Затем произошел ужасный пожар, и трое из них погибли вместе со всеми жителями деревни, только Реми вернулся целым и невредимым. Маленькое чудо, если оно когда-либо было.

Чувство страха охватило Эдана, когда он вспомнил именно тот пожар, о котором говорил Тобиас. Когда он вспомнил неописуемую ярость Генерала, когда тот вернулся из того выжженного места и ворвался прямо в покои Фергала с обещанием смерти и возмездия, написанным на его лице.

Да, это был первый и единственный пожар таких ужасающих масштабов на Тиросе. И это был последний раз, когда его отец осмелился выйти за пределы безопасных стен своего дворца.

ГЛАВА

4

П

етра Да'Нила сидела на пне, глядя на заснеженное поле, простиравшееся до самого леса, скрестив под собой ноги. Размышляя о своем жизненном выборе и