Когда наконец достигаю земли, ноги подгибаются под весом тела, и я падаю на колени прямо на груду карт. Они разлетаются во все стороны от моего падения. Я смотрю на них, лежа на земле, и начинаю смеяться. Это не весёлый смех, а смех человека, который вот-вот сойдёт с ума. Карты. Всё здесь — карты. Мистер Хаос, его люди, которые выглядели как короли и королевы из колоды, эта девушка, ночь, крики. Всё это было частью одной большой игры в карты. А я была одной из фишек на столе. Я встаю, отряхиваю с себя карты и начинаю идти по тропинке дальше. Мне нужно выбраться отсюда. Нужно найти дорогу назад к Алексу. Понять, что происходит.

По мере того как иду, замечаю, что карты лежат не просто так. Они образуют дорожку, словно кто-то специально раскладывал их для меня. Горы карт возвышаются по обе стороны от тропинки, словно стены дома, сделанного из картона. Я прохожу мимо них, и каждый раз, когда смотрю вокруг, вижу новые лица. Девушки. Множество девушек, чьи лица отпечатаны на картах. Они смотрят на меня пустыми глазами, и я понимаю — это не просто карты. Это иллюзии тех девушек. Сколько их здесь было? Сотни? Тысячи? Все они ненастоящие люди — подставные Элис. И что-то внутри подсказывает, что ночное чудовище охотился на них не с проста. Он пытался найти среди них меня? Есть ли еще настоящие девушки в этой искаженной Стране чудес? Вопросов слишком много.

Мой желудок сжимается от голода, хочу пить, спать, ведь не спала всю ночь, тело изранено шипами, но продолжаю идти. Не имею права паниковать, это сломает меня быстрее всего. Нужно быть сильной. Вперед по тропе, только вперед.

Розовая чаща постепенно редеет, и я вижу, что впереди открывается просвет, ускоряю шаг, и сердце начинает биться чуть быстрее — может быть, это выход? Может быть, я вот-вот выберусь из этого кошмара? Но когда выхожу из чащи, вижу не выход, а развилку.

Две тропинки расходятся в разные стороны. Одна ведёт направо, другая — налево. Между ними стоит деревянный указатель, весь покрытый мхом и плющом, словно он стоял здесь много лет. На одной стороне указателя написано: «Дом тысячи дверей». На другой: «Тропа вечности скитаний». Останавливаюсь, глядя на указатель, и мне нужно всего несколько секунд, чтобы принять решение. Дом. Дом означает убежище. Возможность найти выход. Дом означает надежду. И сворачиваю направо, к дому тысячи дверей.

Тропинка становится немного уже, а кусты по обе стороны от неё гуще. Сухие листья шелестят под ногами, когда ступаю по тропе из черно-белых плиток, но отчетливо что-то слышу вдали. Странные, почти музыкальные звуки. Я замираю, прислушиваясь, и вдруг из кустов выбегает стая лис. Они появляются так внезапно, что я едва не кричу. Их рыжие хвосты извиваются позади них, как огненные вихри, а маленькие чёрные носики подёргиваются, нюхая воздух. Они окружают меня, но не агрессивно. Нет, они выглядят... счастливыми? Они мяукают — да, именно мяукают, как кошки, — и издают странные пищащие звуки, которые почти похожи на пение.

Я отступаю на шаг, мое тело напряжено, готовое к нападению. После ночи, которую я пережила, я боюсь даже безобидных животных. Но лисы не нападают. Они просто крутятся вокруг, нюхая одежду, ноги, руки. Одна из них — самая маленькая, с белым пятном на лбу — прыгает мне на плечо и начинает мурлыкать. Мурлыкать как кошка.

Постепенно страх начинает отступать, заменяясь любопытством. Я осторожно протягиваю руку и глажу одну из лис. Её шерсть мягкая и тёплая, и я чувствую, как её сердце бьётся под ладонью. Это живое существо. Это реально. И оно не хочет меня убить.

— Привет, — шепчу я, и лиса поворачивает голову, глядя на меня своими чёрными глазками-пуговками. — Вы... вы здесь, чтобы помочь мне?

Лиса издаёт звук, похожий на согласие, и я начинаю считать их. Одна, две, три... но они движутся так быстро, что я теряю счёт. Каждый раз, когда думаю, что сосчитала их всех, появляется ещё одна. Или две. Или три. Их то двенадцать, то тридцать две, то я даже не знаю, сколько. Они словно размножаются прямо на моих глазах, или это просто мой ум, истощённый страхом и недосыпом, начинает играть в игры? Но в одном я уверена: они здесь не для того, чтобы причинить мне вред. Они здесь для защиты. Для охраны. Мы идём вместе по тропинке, и лисы крутятся вокруг, как верные стражи. Они прислушиваются к каждому звуку, их уши постоянно подёргиваются, а носы нюхают воздух. Если бы не знала их лучше, подумала бы, что они охотятся. Но нет — они охраняют. Охраняют меня.

Вскоре желудок издаёт громкий звук, напоминая о том, что ничего не ела с тех пор, как попала в этот мир. Может быть, даже дольше. Время здесь течёт странно, и я не уверена, сколько на самом деле прошло времени. Лисы сразу же реагируют на звук умирающего кита в моем животе. Они извергают серию пищащих звуков, словно совещаются между собой, а потом одна из них — самая большая, с серебристым отливом на шерсти — начинает вести меня в правую сторону от тропинки.

— Стоп, — говорю я, но лиса не слушает. Она продолжает бежать, оглядываясь на меня, словно говоря: «Следуй за мной». И я следую.

Мы выходим на небольшую поляну, и передо мной открывается вид, который заставляет забыть о голоде на долю секунды. Деревья, покрытые пирожными.

— Господи, Боже мой! — кричу я от радости и изумления, — Да, вы мои спасители!

На кривых ветвях вместо плодов и даже листьев растут пирожные. Маленькие, аккуратные, разноцветные пирожные, словно украшения на ёлке. Они выглядят так реально, что я не могу удержаться, подхожу к ближайшему дереву и срываю одно из них. Пирожное тёплое, словно его только что достали из духовки. Оно пахнет ванилью. Во рту собирается столько слюны, что приходится тяжело сглотнуть. А когда я откусываю кусочек, рот наполняется самым приятным вкусом выпечки, которую когда-либо пробовала. Это не просто пирожное. Это кулинарный шедевр. Это вкус детства, счастья, настоящий вкус жизни.

Я ем, и ем, и ем, не думая о том, что это может быть опасно, что это может быть ещё одной ловушкой. Просто ем, потому что голодна, устала и мне хочется наконец-то расслабиться, почувствовать себя в безопасности. Устраиваюсь под тенью одного из деревьев. Лисы сидят вокруг, наблюдая.