Альбина посмотрела на меня непонимающе. Моргнула. Потом до неё дошло, что я всерьёз, и лицо у неё сделалось осторожным, как у человека, который объясняет начальнику, какой сейчас год.

— Виктор Александрович… Такие объекты ремонтируют маги. Строительные маги, бригады с допуском по фону. Обычные люди здесь лет десять провозятся. Техника сбоит, растворы схватываются как попало, народ видит всякое, чудит, иногда болеет и по разным причинам разбегается после первой вахты.

— Ну да, причины всем известны, — я оглядел призраков.

Они же сделали вид, что тут совсем ни при чем и вообще они самые святые.

— Да и страховка объекта с фоном выше сорока единиц стоит как крыло самолёта. Любой сметчик вам это первой строкой напишет, — закончила Альбина.

Я молчал и слушал.

Тридцать лет стажа лежали у меня в активе, и все они относились к обычной стройке. Кирпич, раствор, геодезия, живые прорабы с перегаром и золотыми руками.

Магическая стройка была отдельным ремеслом, со своими допусками, расценками и секретами, и в этом ремесле мастер с моим стажем шёл по разряду стажёра.

Я прикинул это молча, как плохую геологию: неприятно, но работать можно. Физику никто не отменял, кирпич везде кирпич, а технологию я выучу.

Хуже обстояло с другим вопросом: семьдесят два миллиона следовало найти хотя бы постепенно, а я до сих пор толком не знал, чем располагаю.

Наличных в куртке лежало восемь с половиной тысяч (их я нашёл ранее в машине). Счёт фирмы я представлял приблизительно, со слов Альбины. Всё остальное пряталось за паролями прежнего: банковское приложение требовало пятизначный код, госуслуги хотели пароль, восстановление доступа означало МФЦ, паспорт, очередь и вопросы.

Каждый поход по учреждениям с чужой биографией был минным полем, и я откладывал его, как визит к стоматологу. Выходило, что деньги придётся искать снаружи. Развивать фирму, брать подряды. Или искать инвестора, хотя Альбина тоже говорила, что с этим будут сложности.

— Но у всей этой истории есть один плюс! Что маги-строители на такие объекты в очередь встают, — Альбина загнула палец. — Им фон только в радость. Они же от объекта подпитываются, понимаете? Многие даже часть расчёта деньгами не берут, договариваются на доступ к фону. А уж после реставрации хотя бы одной башни…

Договорить она не успела.

За моей спиной сухо треснуло.

Звук был из тех, что я знаю телом, позвоночником, тремя десятилетиями приёмок. Дерево трещит под нагрузкой именно так. Я развернулся раньше, чем додумал мысль.

Над дверным проёмом кухни лопнула штукатурка. Трещина пробежала косой молнией, из-под неё вырвалась пыль, и два кирпича вывалились из кладки над перемычкой, грохнувшись об пол один за другим.

Альбина вскрикнула и вскочила. Конрад у стены положил ладонь на ножны.

— Прочь от проёма! — я поднял руку. — Всем. Двери не касаться.

Минуту назад Альбина проходила под этим проёмом с термосом.

Я взял фонарь, подошёл к стене сбоку и посветил в открывшуюся дыру в кладке. Дубовая перемычка, брус двадцать на двадцать, шесть веков державший над дверью полтора метра стены.

Утром я осматривал этот проём при обходе: простукивал, смотрел торцы, ковырнул ногтем для порядка. Дерево звенело. Сухое, здоровое, я поставил бы его в отчёт эталоном сохранности.

Сейчас брус был трухой.

Я тронул её пальцем, и палец ушёл внутрь по фалангу. Труха оказалась холодной и сухой. Запаха гнили я не уловил, грибницы и мокрых потёков тоже.

Так дерево выглядит после двух веков в сырости, только ей здесь взяться было неоткуда. Полоса поражения шла вертикально, узким столбом, будто сквозь стену провели сверху вниз гигантской кистью. Выше по кладке след уходил в перекрытие, ниже обрывался у самого пола.

Я отогнал всех подальше от проёма и осмотрел кладку сбоку, не заходя под перемычку. Два выпавших кирпича были только началом: раствор по швам осыпался, а над проёмом уже наметилась тонкая дуга просадки.

Одной стойкой здесь было не обойтись. В кладовой нашлись два крепких бруса и обрезок толстой доски.

Доску я уложил поперёк проёма, чтобы распределить нагрузку, под оба края поставил стойки и осторожно поджал их клиньями. Не домкратил, поскольку старая кладка резких движений не любит, а только выбрал свободный ход, пока дерево не приняло вес.

После этого трещина перестала раскрываться. Мера временная, но до нормального противоаварийного крепления перемычка теперь должна была дожить.

Система дождалась, пока я закончу, и развернула окно.

Перемычка дверного проёма, кухня.

Биологическое разложение древесины. Расчётный возраст поражения: 200+ лет.

Фактическое время поражения: менее 24 часов.

Причина: не установлена.

Система подумала ещё секунду и развернула второе окно, ниже первого.

Выполнен пересчёт прогнозов по несущим конструкциям.

До вероятного обрушения главного зала: 82 дня.

Примечание: при повторении зафиксированного воздействия на элементы каркаса прогноз не гарантируется.

В груди похолодело. Строка примечания перечёркивала весь мой мысленный график одним абзацем: то, что за сутки съело шестивековой дуб, съест мою балку за ночь, и тогда весь корпус может рухнуть…

— Виктор Александрович? — тихо позвала Альбина.

— Всё в порядке, — сказал я. — Проём разгружен, до утра простоит. Завтра переберу по-человечески.

Я поднял взгляд от подпёртой перемычки к коридору за проёмом.

В дальнем его конце, на самой границе света от кухонной лампы, почти незаметный, стоял парень в костюме. Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Выдержал так секунды три, а потом усмехнулся углом рта, без веселья.

— Нравится почерк, мастер? — сказал тихо он от дальней стены. — Привыкай. Это моя часть реставрации.

После этого он отвернулся и ушёл в стену.

Альбина за столом уже рассказывала Конраду про свою практику в храме тевтонского ордена и в сторону коридора не взглянула ни разу. Права помощника, вспомнил я формулировку Системы, дают наблюдение привязанных сущностей.

Тот, кто стоял в коридоре, к привязанным не относился. И кроме меня, почему-то его никто из призраков не увидел.

Текущая целостность магического объекта: 40%.

Глава 5

Ночь после произошедшего прошла тихо. Я дважды вставал проверять подпёртую перемычку, клинья держали, даже труха не расползалась, и парень в коридоре больше не показывался.

Утром я перебрал проём начерно, поставил временный брус.

После чего призраков я собрал в главном зале. Помимо Альбины — она ещё не успела приехать, и это разговор не для её ушей.

Выходила планёрка, на которой все, кроме меня, просвечивали насквозь.

— Вводные такие,