— Спасибо, мамуля, — чмокнув маму в щёку, я выбрался из‑за стола и пошёл в свою неотапливаемую комнату — наконец‑то разобрать вещи и спланировать поход в центр Москвы.

Это раньше, даже с учётом всех пробок, до центра можно было добраться за два‑три часа. Сейчас мне предстоял экстремальный пеший турпоход по районам, занятым бандами и озлобленными голодающими людьми.

Копаясь в сумке с вещами, я неожиданно наткнулся на телефон, который мне дал Иванов в последнюю нашу встречу.

— Крутая была мобила. Жаль, сейчас просто бесполезный кусок пластика, — по привычке бездумно ткнул пальцем в кнопку включения и удивлённо замер.

Экран вспыхнул привычной заставкой, показывая заряд — пятьдесят пять процентов.

— Охренеть! Он же у меня не меньше пяти месяцев пролежал! Что там за ядерный «Дюрасел» стоит?!

Я уже хотел его отключить и убрать обратно в сумку, как вдруг заметил, что, кроме заряда батареи, телефон показывает устойчивую связь.

— А это что ещё за нахер!

Сам себе не веря, открыл список контактов и практически не глядя ткнул пальцем в первый попавшийся.

— Альбина.

Эту девушку я почти не помнил, вроде бы работала моделью в каком‑то агентстве, занималась блогингом и, кажется, продавала какие‑то курсы.

— Привет из прошлой счастливой и беззаботной жизни, — пробормотал я, слушая, как приятный женский голос утверждает, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

— Виктория.

Вику я помнил, но не целиком; в основном в памяти осталась только грудь четвёртого размера с неправильным ореолом вокруг сосков.

Ожидаемо, Виктория тоже была недоступна.

— Ха! В кои‑то веки стала недоступной, — грустно пошутил я, набирая следующий номер. На этот раз звонил одному из сослуживцев времён моей работы в спецназе, с тем же результатом.

Дальше, чисто из спортивного интереса, стал звонить подряд на все номера и был изрядно удивлён, когда вместо уже привычной фразы о недоступности абонента услышал давно забытые гудки.

— Ни хуахуа! Это кому я звоню? — бросив быстрый взгляд на экран, увидел, что это ещё одна девушка из прошлой жизни.

— Интересно, чего это Таня таскается с бесполезным телефоном?

— Алло! Лёшенька! Как ты до меня дозвонился?!

Терпеливо переждав вал эмоций и вопросов, наконец‑то смог вставить слово:

— Привет. Что делаешь?

— Я?!

Растерянность в голосе девушки не услышал бы только глухой. Шутка не зашла, и мне опять пришлось пережидать небольшую истерику. В конце концов Таня успокоилась и почему‑то стала радоваться восстановившейся связи. Я деликатно промолчал, что, скорее всего, как только я отключусь, связь у девушки тоже исчезнет.

«Интересно, как Иванов умудряется обходиться без сотовых вышек?»

В ходе дальнейшего разговора выяснил, что девушка сейчас проживает в Подмосковье, на территории какой‑то войсковой части, и, кстати, там же и работает.

— А трудишься кем? — поинтересовался я без задней мысли.

— Я?!… В столовой поваром работаю.

— Серьёзно! Ты же даже яичницу не могла приготовить!

Через мгновение я догадался, кем может работать девушка во время вялотекущего апокалипсиса в военной части, не имеющая никаких полезных навыков.

— Ну, я рад за тебя. По нынешним временам очень неплохо устроилась.

— Лёшенька, а ты можешь меня отсюда забрать?

— Э‑э‑э, могу, наверное, но зачем? Вряд ли ты найдёшь другое такое же место, а к себе я тебя взять не могу — сам беден как церковная мышь.

— Да мне хоть куда, лишь бы подальше отсюда!

Как ни пыталась Таня придать словам лёгкую небрежность, но страх всё же прорвался.

— Лёшенька, только просто так меня не выпустят, нужно будет заплатить!

В голосе Тани уже отчётливо слышались слёзы.

— Извини, лапочка, но ничем не могу помочь.

Подавив неуместную в моём состоянии жалость, сбросил вызов. Удивляясь про себя своей мягкости, набрал номер Иванова.

Вместо гудков у хозяина сотовой связи и интернета всея Москвы стояла «Лунная соната». Пришлось «повисеть на проводе» пару минут, пока в трубке вдруг не раздался бодрый голос:

— Смольный!

— Э‑э‑э… Что?!

— На видеозвонок, говорю, переключись.

Едва я отнял телефон от уха, как тот самостоятельно переключился на видеосвязь.

Судя по вызывающе роскошному интерьеру за спиной Альберта Владимировича, он находился в своём отеле.

— Что, молодой, не сидится под землёй спокойно?

Судя по насмешливой улыбке Оружейника, все наши приключения, или почти все, ему были известны.

— Альберт Владимирович, добрый день.

— Добрый, — согласился Иванов, явно пребывая в приподнятом настроении.

— А я к вам по поводу трудоустройства. Возьмёте?

— Отчего же не взять хорошего человека? Завтра пришлю за тобой машину. Пока будешь работать начальником охраны отеля. А то, прости господи, эти малолетние дебилы меня достали своей тупостью, а ты человек военный — вот и наведёшь порядок.

Спрашивать, откуда он знает, где я нахожусь, не стал: скорее всего, Иванов так или иначе отслеживает вообще всю Москву.

— А что по зарплате? — заметив усмешку на лице Оружейника, поспешно добавил: — У меня семья, миньоны, всех кормить надо.

— Хм, — на мгновение задумался Альберт Владимирович. — А ты своих миньонов тоже бери, дело для них подобрать нетрудно. И, кстати, маму тоже можешь пригласить.

— Аа…

— А вот отца не нужно, мы с ним явно не сработаемся.

В итоге переговоров мне, как начальнику охраны отеля, было положено: бесплатное питание, личный автомобиль, проживание в отеле, безлимитный проездной в общественном транспорте (последнее было дурацкой шуткой от Оружейника) и еженедельный продуктовый паёк на сто тысяч калорий. Кстати, буквально через секунду после завершения разговора мне пришло сообщение с длинным списком продуктов, что входят в паёк. Ни чёрная икра, ни сервелат, ни даже дальневосточный краб меня не удивили, а вот обычный виноград заставил немного охренеть.

— Кто бы мог подумать, что я когда‑нибудь буду работать за еду, — улыбаясь, вышел из комнаты и сбежал вниз по лестнице.

— Мама! Я нашёл нам работу! — выкрикнул раньше, чем зашёл в столовую. Убедившись, что отца поблизости нет, не удержался: — Похоже, скоро ты станешь в семье кормильцем, а папа — домохозяйкой.

Мама едва заметно улыбнулась.

Свиридова.

Только благодаря своему профессионализму и опыту полковник Поспелов вовремя сообразил, что баллоны, подвешенные под «брюхом» у дронов, — не очередные бомбы. Из‑за отсутствия связи предупредить людей Рустема полковник не успел, а потом уже стало поздно. Но своих немногочисленных бойцов он вывел.

Буквально ворвавшись в дом, где жила