Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– У нас много тем, на которые можно потрепаться, но моя жена – вне всяких интересов и тем. Табу!
– Да понял я, понял.
Вошла Дуня.
– Мне собираться?
Оба посмотрели на неё.
Она удивлённо раскрыла глаза, застеснялась, поправила волосы.
– Что вы так смотрите? Плохо выгляжу?
– Хорошо! – в голос воскликнула оба.
Она засмеялась, убежала в спальню.
– Да! – очнулся Олег.
Афанасий выдохнул, перевёл взгляд на друга.
– Так что ты говорил об «облачных» технологиях?
Олег провёл ладонью по лицу, заметно мрачнея.
– Об этом можно говорить бесконечно. В «облако» уходит вся Сеть и все мелкие персональные компьютеры, мобилы, планшеты и даже обыкновенные ручки. Наш «Землекоп», между прочим, по сути, тоже «облако», потому что собирает данные из тысяч «капель» – датчиков и устройств измерения геомагнитной обстановки.
– Ручки здесь при чём?
– Гаджеты умнеют на глазах, в каждый бытовой приборчик или предмет можно всадить чип и датчик, считывающий электрические поля, в том числе – напрямую из мозга человека. Головные обручи уже продаются, их в Австралии делают, смартфоны есть везде, а часы и ручки давно используются спецслужбами. Даже в ботинки начали встраивать чипы, изменяющие рельеф стопы и массирующие подошвы ног.
– Бредятина.
– Кому-то бредятина, а продвинутым нравится. В будущем вообще все вещи станут умными.
– Ага, умнее человека, верю. Ну а что такое «Акустика»? Куда ты нас хочешь потащить вечером, просветитель доморощенный?
– В Московском Доме музыки выступит Коля Носков с новыми композициями на стихи поэтов Серебряного века. А он классный певец.
– Носков не находится в списке моих любимых певцов, я больше уважаю Марину Капуро и Юру Лозу.
– Каждому своё, как говорится, и всё же он певец от бога, кто бы что ни говорил. Будет петь фолк, рок, сонеты, Дуне понравится точно.
– Что-то ты о моей жене так печёшься: то ей будет интересно, это ей понравится. Мы о чём договорились?
Олег поднял руки; взгляд у него остался чуточку шальным, но слова друга подействовали отрезвляюще.
– Не убивай, я просто предлагаю отдохнуть. Сядем на дежурство – месяц не будем культурно отдыхать.
Появилась Дуня, одетая в пушистую кофточку и синюю юбку-финч с прострочкой; брючные костюмы она носила неохотно.
– Я готова.
Оба снова посмотрели на неё как на ангела во плоти. Перед глазами Афанасия вспыхнул образ десятилетней девочки-Одуванчика и растаял, трансформируясь в абрис прекраснейшего существа на свете.
– Я мигом.
Оделся он быстро, прислушиваясь к смеху в гостиной: Олег шутил и сам смеялся громче Дуни, – вышел в зал, решив раз и навсегда покончить с визитами Олега и походами «на культуру» вместе с ним. Как правило, ничем хорошим такие походы не заканчивались.
Разместились в просторном салоне «Туарега».
Олег предлагал Дуне сесть рядом, но она села на заднее сиденье, рядом с мужем, взяв его ладонь двумя руками, подняла голову снизу вверх, их глаза встретились, Афанасий прочёл в них смущение, робкое восхищение, свет любви выплеснулся на него волной, он едва не утонул в нём, прижал её крепче и поцеловал, не обращая внимания на взгляд Олега в зеркале заднего вида.
До Москвы доехали нормально, свернули направо на МКАД, в сторону комплекса зданий «Крокус Экспо». Внезапно едущий по соседней полосе замызганный тёмно-синий «Форд Фокус» резко сдал вправо и подрезал машину Олега.
К счастью, справа в этот момент образовалась ниша в ряду автомобилей, и Олег успел в неё вписаться, не задев другие машины.
«Форд» проскочил под носом «Туарега», за рулём его сидел небритый смуглолицый кавказец, показавший Олегу средний палец, а пассажир «Форда», мордатый, тоже заросший, но явный славянин, с хохотом выкрикнул сквозь спущенное окно матерную фразу, подкрепив её жестом, означающим – голову отрежем!
– Чёрт! – выдохнул Олег. – Сволочь какая! Давай догоним! Морду набьём!
– Не возбуждайся, – хмыкнул Афанасий, успокаивающе обняв Дуню за плечи. – Джигиты чувствуют себя безнаказанными, мозгов там нет никаких, они всё равно будут вести себя по-хамски.
Девушка благодарно улыбнулась, прижалась к мужу. Ей было хорошо, и о плохих джигитах она не думала. Однако они снова напомнили о себе, видимо, положив глаз на белый джип Олега.
«Форд» вдруг снова возник слева, мелькнула физиономия седока, и машина вильнула вправо, подрезая «Туарег».
– Оп! – крутанул руль вправо Олег.
Им снова необычайно повезло, потому что справа ехала фура и её водитель не торопился, успев чуть притормозить, пропуская машину Олега.
Послышался хохот и мат, «Форд» понёсся прочь от места инцидента.
– Скотина! – возопил Олег.
– Остановись, – сжал зубы Афанасий.
Олег дрожащими руками вырулил к обочине дороги.
– Вылезай, я поведу.
– Может, не надо связываться, Афоня? – робко спросила Дуня.
– Мы потеряем не больше пяти минут, – ответил он уверенно. – Нельзя спускать такие фокусы никому, даже если они безбашенные дети губернаторов или крупных бандитов. Они в любой момент могут устроить аварию со смертельным исходом.
Афанасий сел на место Олега, «Туарег» взвыл двигателем и под шипение и струи дыма из-под колёс рванулся вперёд.
«Форд» не успел скрыться. Его владельцы не ждали от русского лоха, каким они посчитали водителя «Туарега», каких-то решительных действий, и, когда Афанасий догнал «Форд» и жёстко загнал направо, к бордюру, не жалея бампер «Туарега» (Олег потом ворчал, что он мог бы действовать и поаккуратней), «хозяева жизни» даже не поняли, что произошло.
Первым Афанасий вытащил из кабины водителя-кавказца, жилистого, сильного, но не имеющего ни малейшего понятия о приёмах пресечения активных действий противника. Удары в переносицу и в ямку над левой челюстью бросили небритого, дурно пахнущего «джигита» на бетонную стенку. Он сполз на асфальт, хрипя, выпучив глаза, и на время выбыл из реальности.
Зато его напарник, мордатый и небритый, успел выскочить из кабины, оказавшись весьма спортивного сложения, без брюшка и лишних жировых складок, а главное, он был вооружён. Когда Афанасий обошёл «Форд», перед ним веером закрутилось лезвие ножа, в котором он с удивлением узнал балисонг – нож-бабочку, считавшийся в бандитской среде оружием престижа.
Насколько был осведомлён Афанасий, балисонги делались на филиппинском острове Лусон, в провинции Батангас, но флиппинг – вращение балисонга – являлся американским изобретением. Именно «рыцари плаща и кинжала» превратили филиппинский нож в предмет культа и спортивный снаряд, опасный не только для противника, но и для самого флиппера; палец вращателя ножа часто оказывался под режущей кромкой второго – боевого лезвия.