Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Вы ничего не забыли?
— А что?
— Вот, возьмите, — и Краснов протянул три гладких морских камешка. Я подобрал их там, ночью.
— Спасибо! — обрадовался Батурин. — А как вы догадались?
— Ну, как… — улыбнулся Краснов. — По собственному опыту.
И он отошел, потому что на них уже обращали внимание.
ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ
Знаете ли вы, что такое граница? Мне она представлялась так: полосатые столбы, настороженная тишина, суровые лица пограничников, вооруженные до зубов шпионы, ночные тревоги, выстрелы… Словом, жизнь, полная романтики и подвигов. Так я представлял границу по книгам и кинофильмам; так рисовалась она мне в пограничном училище, куда я поступил после десятилетки — вопреки настояниям матери выучиться на зубного врача.
И вот на последнем курсе училища нас направили на стажировку, или, выражаясь «гражданским» языком, проходить производственную практику. Меня командировали в одно из подразделений, расположенных в Карпатах. О, как я обрадовался этой поездке, каким героем чувствовал себя среди районных заготовителей и участковых агрономов, едущих со мной в одном вагоне! С верхней полки я посматривал на них по меньшей мере снисходительно. Правда, были и сомнения, не скрою. Одно дело — училище, теория, а другое граница, практика. Как встретят меня, какое дело поручат, справлюсь ли? Последний вопрос я отвергал решительно. Конечно, справлюсь, надо справиться! Но не это было главным, в конце концов. Главное — я еду на границу!
В комендатуре меня встретили довольно хладнокровно. Сказали, чтобы отдохнул с дороги, осмотрелся, потом, дескать, вызовут. Но прошел день, второй, а меня никто не вызывал, только политрук поинтересовался, сходил ли я в баню и хорошо ли меня кормят. Люди были очень заняты, во двор штаба то и дело въезжали всадники, а комнате дежурного беспрерывно звонил телефон. Где-то шла напряженная жизнь, скрытая от моих глаз, а я как неприкаянный слонялся по военному плацу, по гулким коридорам, часами просиживал в библиотеке, перелистывая подшивку многотиражки «Пограничник на Карпатах». Лучше бы я не перелистывал ее! Страницы газеты пестрели интригующими заголовками: «Один против пятерых», «Двадцать километров по следу», «Уловка врага не удалась…» Представляете мое состояние!
В общем на третий день я набрался храбрости и сам пошел к майору, коменданту участка.
— Сидай, — кивнул он, продолжая допрашивать какого-то седоусого дядьку.
Дядька сидел на краешке стула, мял в руках войлочную шляпу и давал показания, а майор курил и рисовал на «Казбеке» замысловатых чертиков.
— Значит, сегодня ночью? На Малой поляне? — поднял он глаза, когда дядька умолк, покосившись в мою сторону.
— Так, так, правда! Я как узнал, так зараз к вам.
— Добре. Мы это дело учтем, Петр Михайлович, — сказал майор и зачеркнул чертиков.
«Ого, да это не допрос», — подумал я. Как мне удалось понять, сегодня ночью в районе Малой поляны готовилось нарушение границы. Об этом и сообщил Петр Михайлович, по всей видимости, лесной обходчик или пасечник. Каким образом ему стало известно об этом, знал только майор.
Ясно было одно — назревали интересные события. Петр Михайлович поднялся, чинно попрощался с нами за руку, надел шляпу и удалился. А майор шагнул к висящей на стене секретной карте и отдернул на ней сатиновую занавеску. Минут пять он рассматривал условные значки и кружочки, что-то соображая, потом круто повернулся на каблуках и произнес:
— Вот так…
Он думал о чем-то своем и смотрел на меня рассеянно. А мне уже мерещились нарушители границы, ночные поиски, внезапные выстрелы…
— Вот так и решим, — повторил он и задернул занавеску.
Тут я попросил ввести меня в курс дела.
— Ничего особенного. Братья Лымари решили немного подработать.
Я ничего не понял. Какие Лымари? Как подработать? Майор не стал утруждать себя разъяснениями. То ли дело было очень срочное, то ли он не считал нужным вдаваться в подробности перед стажером. Поднял телефонную трубку и вызвал к себе капитана Жунусова.
Жунусов явился немедленно, будто давным-давно стоял у дверей, ожидая вызова.
— Привет, Степан Иванович! — шумно поздоровался он с комендантом, энергично пожал мне руку и, не ожидая приглашения, уселся в кресло.
Это был круглолицый, полный мужчина ниже среднего роста. Лицо его с толстыми, как у негра, губами сияло добрейшей улыбкой; в раскосых глазах плясали веселые искорки.
— Слушай, Ильяс, — сказал комендант, — а эти Лымари опять бузу затеяли.
— Да ну-у? — изумленно протянул Ильяс, ерзнув в кресле.
— Только что был у меня Перепелица Петр Михайлович. Божится, что опять хотят переправить через границу двух субчиков. На сей раз — крупных рецидивистов, бежавших из-под стражи.
— Вот шайтаны! — шлепнул себя по толстым коленям Ильяс.
Я удивленно поднял брови. Уж больно несерьезно начали разговор командиры: «бузу затеяли», «шайтаны…» И потом вид у этого капитана никакой подтянутости…
Майор снова отдернул на карте занавеску и поманил к себе Жунусова. Оба принялись колдовать над кружочками и значками. И хотя они обменивались между собой короткими фразами, как люди хорошо знающие суть дела и понимающие друг друга с полуслова, передо мной постепенно открывалась довольно ясная картина минувших и предстоящих событий.
Нет, то были не вооруженные до зубов шпионы.
С недавних пор на границе орудовала группа обыкновенных переправщиков. Подозревали, что возглавлял ее житель лесного пограничного села Олекса Лымарь, хорошо знающий окрестные леса и горы. Помогали ему два двоюродных брата, тоже Лымари, Иван и Микола, люди без определенных занятий. Один из них был соседом Олексы, другой жил в дальнем селе. Эти двое частенько пропадали из дому, потом появлялись и снова уезжали. Ходили слухи, что за большие деньги они переправляли нарушителей границы главным образом уголовников, бегущих от советского правосудия.
Но это были слухи и предположения. Достаточно явных улик против Лымарей не имелось. А действовать надо было наверняка, чтобы одним махом покончить со всей этой братией. И вот пришел буфетчик колхозной чайной Перепелица (да, это был буфетчик) и принес ценные данные. Сегодня ночью, на Малой поляне… И возглавить операцию должен был капитан Жунусов.
Тут я чуть было не вылез со своим замечанием, но вовремя сдержался. Ну какой из этого Ильяса начальник поисковой группы? Сидеть бы ему в штабе над своими бумагами, по телефону разговаривать…
А Жунусов как ни в чем не бывало понимающе кивал головой, улыбался и даже оглушительно расхохотался от какой-то собственной шутки. «Хорохорится», — злорадно подумал я.
— Действуй, Ильяс! — сказал майор на прощание. — Выезжай на заставу, бери людей и действуй.
— Хорошо! — Жунусов щелкнул каблуками. Шпоры