Когда зрение сфокусировалось, Найя обнаружила, что сидит на троне отца рядом с матерью. Вдоль стен замерли боги и богини, а в центре зала стояли пять безупречных фигур.

Совет — каждый из них был Высшим Божеством, первым в своём роде; единственные пятеро, удерживавшие титулы более пяти тысяч лет. Никому и никогда не удавалось превзойти их.

— Отец, почему здесь Совет? — прошептала Найя.

— Твою мать вызывают на поединок за титул Высшей Богини Моря, — объяснил он. — Присутствие Совета обязательно, когда среднее божество бросает вызов Высшему.

Найя сжала кулачки, сердце забилось чаще.

— Как давно мама носит титул Высшей Богини Моря?

— О, милая моя, не о чем беспокоиться. Твоя мать носит этот титул уже более трёх тысяч лет.

Сила божества определялась множеством способностей и числом последователей. Смертные поклонялись её матери по всей Земле, но основным источником молитв был Остров Нохеалани — остров, который Высшая Богиня якобы основала сама. После заточения в морской пучине она построила Кайману и превратила её в империю. У того, кто бросил ей вызов, не было ни единого шанса.

Мать спустилась с возвышения, её каблуки гулко стучали по лунным ступеням.

— Что привело Совет в Кайману? — в её голосе звучало игривое кокетство.

— Мира, Высшая Богиня Моря, — официально обратилась Высшая Богиня Жизни и Баланса, — тебе бросил вызов Коэн, среднее божество моря.

Высшая Богиня предстала в слоях пастельных одежд, её тёмные волосы были разделены ровным пробором, обрамляя лицо, сиявшее в ярком белом ореоле. Она никогда не раскрывала своей личности. И хотя многие презирали её за такую таинственность, мягкая манера говорить интриговала Найю.

За спиной Совета стоял ещё кто-то, но стоило Найе вытянуть шею, как отец слегка ущипнул её за бедро, призывая к порядку.

Она посмотрела на него, и он покачал головой, безмолвно призывая вести себя пристойно.

Повинуясь, она прижалась спиной к его груди.

— Я принимаю вызов Коэна, — в голосе матери прозвучал пугающий азарт.

— Очень хорошо, — Высшая Богиня Солнца склонила голову. — Тогда начнём?

Найя восхищалась контрастом её ярких рыжих волос и чёрных оборок на рукавах. Разрез платья открывал её длинные, стройные ноги. Найя скользнула взглядом по зрелой фигуре Высшей Богини, по её светлой коже, усыпанной веснушками.

— Тот, кто победит в этом поединке, станет Высшим Правителем Моря, — произнёс Высший Бог Хаоса и Разрушения; его голос, глубокий и певучий, заполнил зал. — Проигравший обязан принять свою судьбу.

Он носил ужасающую маску, сделанную из черепа лисы и оленьих рогов, так что сквозь отверстия были видны лишь золотистые, турмалиновые глаза. Взгляд прошёлся по залу и на мгновение задержался на Найе.

Мурашки пробежали по коже. Хотя она не видела ни лица, ни кожи под плащом, длинные пряди на плечах были того же бледно-пепельного цвета, что и у его брата — Высшего Бога Смерти и Проклятий.

— Я принимаю условия, — ответила мать.

— Коэн, выйди вперёд, — Высшая Богиня Судьбы указала рукой, призывая бога в центр зала.

Найя залилась румянцем при виде лавандового платья Высшей Богини; ткань была настолько прозрачной, что подчеркивала каждый изгиб кожи, подчёркивая фигуру «песочные часы». Она двигалась с грацией куска летящего шёлка, возвращаясь в ряд Совета.

Коэн вышел из-за спин членов Совета. Широкоплечий, словно большая белая акула. Его лицо выражало спокойствие, когда он встретился взглядом с матерью. Он не выглядел напуганным.

Он поклонился.

— Я Коэн, сын среднего морского божества и Высшей Богини Мира, и сегодня я стану Высшим Богом Моря.

Найя слышала о нём в пиршественных сплетнях. Он завоевал сердца смертных, путешествуя с ними и убивая морских чудищ, грозивших потопить корабли. По мере того как молва о нём разносилась по Земле, росла и его мощь.

В ответ рука матери слегка поднялась над талией. Найя уловила блеск в её глазах, когда из ладони, подобно змеиному телу, сформировался её печально известный морской бич. Сделанный из воды, тонкий и длинный, он, словно хвост дракона, скользил по полу. Зазубренные шипы, пепельно-белые и огромные, вырывались из поверхности бича, словно она вырвала их из пастей морских монстров собственными руками.

Члены Совета повернули головы к последнему участнику, который до сих пор хранил молчание.

Он был в таком же чёрном плаще, как и его брат, капюшон скрывал лицо. Но в глубине теней его глаза горели, словно два золотых диска.

— Можете начинать, — стоило Кассиану произнести последние слова, как Совет исчез в вихре парообразных усиков.

Громкое шипение кнута матери прервало тишину, заставив Найю вздрогнуть в объятиях отца.

Каждый удар кнута матери заставлял её съёживаться.

Коэн уклонялся от атак с невероятной скоростью. Из его губ вырвался порыв воздуха, сформировавший огромный пузырь, пронёсшийся по залу. Пока он танцевал вокруг ударов матери, мощные массы воды, нацеленные прямо в богиню, обрушились на неё. От столкновений сотрясались стены.

Мощная волна силы матери затопила зал, отяжелив воздух густым туманом. Найя вцепилась пальцами в рукав отца.

С каждым плавным движением кнут матери лопал пузыри Коэна, и звук напоминал раскаты грома. Брызги воды разлетались по полу.

Наконец, конец кнута матери обвил руку Коэна.

Шипы вонзились в плоть, и он закричал.

Найя почувствовала, как отец напрягся.

Его ладонь закрыла глаза Найи.

— Милая, не смотри.

— Почему? — прошептала Найя, чувствуя, как сердце замирает.

Ответ отца потонул в звуке хруста, за которым последовал леденящий душу вопль Коэна.

Найя в ужасе зажала уши, сердце бешено колотилось.

Ей следовало послушаться, но она не сдержалась. В щёлку между пальцами отца она с ужасом наблюдала, как мать безжалостно наносит удары.

Коэн рухнул на колени. Алые пятна заливали бежевую тунику. Руки были в лохмотьях, похожих на зебровую раскраску. Кровь пропитывала прозрачный хрустальный пол, словно лопающиеся зёрна граната. Те, кто стоял в первых рядах, попятились, чтобы не испачкать обувь.

Раздался пугающий треск, и Найя опустила пальцы отца чуть ниже, к своему носу.

В воздухе разлился резкий запах меди.

Голова Коэна покатилась к ступеням возвышения.

По рукам и щекам Найи пробежал холодок, кровь отхлынула от лица. Зал поплыл. Она вцепилась в руку отца, грудь вздымалась при виде лица Коэна, направленного в потолок: глаза широко раскрыты, выражение застыло в немой боли.

Зубы Найи стучали. Слёзы жгли глаза. Она вытирала их украдкой, зная, что мать сочтет плач в момент триумфа постыдным.

— Всё хорошо, милая, — отец слегка погладил её по пояснице. Капли её слез падали на его костяшки. — Коэн не мертв. Мы не можем умереть так просто.

— Кровь, Отец… — прохрипела Найя. — Она повсюду.

Страдания Коэна не давали Найе покоя. Даже