Я почесала щеку и напомнила себе, что поступила правильно и теперь мне нужно было смириться с последствиями.

– Генри, можно тебя на минутку?

Он перевел взгляд на меня. Его рот был прямой линией, а мускул в щеке выпирал, но он кивнул. Хотя кивок был медленным. Сердитым. Он уже ожидал худшего.

– Франклин, вы не против присмотреть за Данканом пару минут? – спросила я.

Стоя у стола, старейшина выглядел так, будто совершенно не понимал, что происходит, но все же кивнул.

Сейчас или никогда.

– Данкан, оставайся здесь, хорошо? – попросила я своего щенка, который все еще стоял возле подруги.

– Да, – ответил мой мальчик.

От этого я чувствовала себя трусихой и все-таки специально избегала зрительного контакта с Генри, когда подошла к нему. Выходя из кухни, ни он, ни я не произнесли ни слова. Миновав входную дверь, я повела его к своему автофургону. Не ахти что, но лучше, чем ничего. Я открыла незапертую дверь и со скромной, нерешительной улыбкой махнула ему рукой, приглашая войти, не зная, как он будет смотреть на меня после этого разговора.

Генри протянул руку над моей головой, чтобы придержать дверь, и поднял подбородок в сторону гостиной автофургона. Я вошла, а он следом за мной. Я села за обеденный стол, а он остался стоять, сложив руки на груди, что напомнило мне о моем первом дне на ранчо.

– Не хочешь рассказать мне, что произошло? – Этот оборотень не собирался тратить время впустую. Черты его лица разгладились в нейтральное выражение, что было моей наименее любимой версией Генри.

– Не очень. – Я помедлила. – Но мне нужно это сделать.

Судя по тому, как его бровь приподнялась на миллиметр, как обычно, он не ожидал такого ответа.

– Почему не хочешь? – спросил он.

Я поерзала на сиденье.

– Потому что я не хочу, чтобы ты смотрел на меня по-другому. – Ну, еще более по-другому, чем он уже смотрел, избегал меня и просто… отступил.

Но, может, то было бы к лучшему. Я не хотела скрывать истинную себя от того, с кем могла оказаться в конце концов. Рано или поздно это все равно всплыло бы. К тому же, возможно, у меня будет отговорка получше, почему отныне Генри отстранится от меня и будет держаться со мной исключительно вежливо.

В определенной степени это все упростило бы. Позволило бы двинуться дальше.

Но, судя по тому, как он нахмурился, мой ответ ему, похоже, не понравился.

– Доминик нагрубил Агнес, и я сказала ему такое, о чем не жалею, но я предпочла бы, чтобы ты услышал об этом от меня, а не от него, – призналась я, тоже скрестив руки на груди и обняв себя. – Хотя бы это я должна тебе сказать.

Его лицо стало еще мрачнее.

– Он был груб и с тобой тоже?

– По-моему, он вообще не знает, как быть добрым. Судя по тому, что я слышала, он со всеми ведет себя мерзко, – объяснила я. – Но я разозлилась и, кажется, немного пригрозила ему. – Я скорчила гримасу.

– Немного?

Я кивнула и чуть развела указательный и большой пальцы.

– Чуть-чуть.

– Как? – спросил Генри более холодным и отстраненным тоном.

Я прикусила щеку, но я должна была признать то, что совершила. Никто не заставлял меня делать этого.

– Он наехал на меня за то, что я попросила его уйти после того, как он продемонстрировал свой норов Агнес. Я, кажется, сказала, что он может травить одних, но всегда найдутся другие, кто не станет мириться с его дерьмом. – Я сглотнула. – Другие, кто заставит его заплатить за свои действия.

Генри с по-прежнему серьезным видом переступил с ноги на ногу.

– Заставит заплатить как?

Я почесала щеку, но меня было не скрыть. Не скрыть того, кем я была, и этого мне тоже не следовало стыдиться. Хотелось бы мне, чтобы все было иначе? Конечно, но я была ножом, и я могла либо резать торт, либо зарезать кого-нибудь. И я уже отчасти предупреждала Генри об этом. Существовала большая вероятность того, что он уже и сам догадался о том, в чем я собиралась признаться.

Я могла лишь надеяться на это.

– У тебя, наверное, уже есть идея, – сказала я. – Я рассказала тебе больше, чем кому-либо за очень долгое время…

Я не могла признаться в этом. Одно дело – угрожать Доминику. Откровенно намекать. Но совсем другое – рассказать Генри. Рассказать всем, как мне хотелось думать. Мэтти знал, потому что он был Мэтти. Я доверяла ему больше, чем кому-либо. Он никогда не стал бы смотреть на меня иначе, и поэтому его реакция никогда не была бы сокрушительной.

Но если Генри…

Зачем я сотворила это с собой? Зачем наделила другого человека такой большой властью над моими чувствами? Потому что хотела нравиться ему? Не просто нравиться?

Янтарные глаза прожигали меня насквозь.

– Ты можешь рассказать мне обо всем, – заявил он, словно прочитав мои мысли.

Я подняла плечи и сжала губы.

– Я не боюсь тебя. Мне казалось, мы уже обсуждали это, – спокойно произнес он.

И тем не менее я все еще колебалась.

Да, он так думал. Да, мы встретили двух бугименов, и он даже глазом не повел, равно как и со Спенсером, и кто знает, каких еще существ он видал в своей жизни. Но… это было другое.

Его крепкая шея задвигалась, и на его лице, казалось, появилось не разочарование, но что-то похожее на него.

– Тебе не нужно рассказывать мне, если ты не готова.

А буду ли я когда-либо готова?

Поставив локти на стол, я положила лоб в ладони и тихо, протяжно выдохнула.

– Ты все равно услышишь об этом. Не думаю, что это трепло сохранит все в тайне, а ты не заслуживаешь того, чтобы узнать это от кого-то другого.

Его голос был таким низким.

– Тогда расскажи мне.

Я закрыла глаза.

– Помнишь, я рассказывала тебе про людей, которые пытались похитить Данкана? Что у них повреждение мозга? – Я не стала дожидаться его ответа. Он не забыл бы такое, вопрос был глупым, и я просто старалась избежать момента, когда придется перейти к сути, поэтому я продолжила.

– Я знаю об их травме, потому что обзвонила больницы в