На этих словах цесаревич посмотрел на того чахоточного, которого Максим попросил не убивать. На мое сообщение княжич, кстати, ответил коротко и многозначительно. Вообще-то слишком коротко и слишком многозначительно: «!!!» – но развивать дискуссию настроения не было.

– Я – наследник трона, – продолжил Иван, – и у меня нет желания бездумно делить аристократию на левую и правую. Я бы хотел разобраться в вашей мотивации и ваших мечтах о благе Российской империи. Лояльных трону я прекрасно понимаю, их интересы – это мои интересы. Мне бы хотелось теперь понять вас, чтобы за время моего правления мы вместе сделали нашу страну еще более сильной и великой.

Я думал, народ сейчас одобрительно загудит, осознав, что им предоставили возможность высказаться напрямую практически самому главному лицу в государстве. Но нет, просто взволнованно зашептались. И тут было непонятно, то ли они в восторге от предложенной чести, то ли считают, что юный цесаревич настолько слаб и глуп, что решил опереться на левых.

Впрочем, исходя из дальнейшей дискуссии, я вынужден был прийти к выводу, что детки у леваков росли в каком-то абстрактном мыльном пузыре, оторванном от реальности. Отчасти я оказался прав: Иван потом рассказал, что большинство училось и почти всю сознательную жизнь жило за границей, и на русском некоторые даже говорили с характерным интонационным акцентом.

Часть вернулась получать высшее образование, потому что у нас вроде как основы посильнее. Другой части пора было перенимать семейные дела, и доучивались эти бедолаги дома, скучая по плесневелому сыру и продуваемому всеми ветрами острову.

Короче, немного пошушукавшись, присутствующие решили высказывать свои гениальные предложения по кругу. Я понимал, что часть этих идей перешла молодому поколению по наследству от родителей, часть вложена в голову во время жизни за границей, часть тупо проспонсирована представителями вероятного противника. Неявно, да, но тут только слепоглухонемой не заметит выгодоприобретателя того или иного креатива.

Но молодые леваки этого-то и не видели!

И если в начале их выступлений мне казалось, что Иван меня пригласил в качестве мебели, то очень быстро я понял, что сдержаться выше моих сил. А цесаревичу, судя по его довольной роже, только того и надо было.

– Я считаю, – с пафосным видом проговорил какой-то слегка заплывший жирком парень, – что нужно прекратить душить СМИ цензурой. Это не прогрессивно. Власть должна знать, где она неправа, и стремиться как можно быстрее это исправить.

– Если бы вам кто-нибудь посоветовал, ну не знаю, например, сходить в спортзал, вы бы как отреагировали? – живо заинтересовался я.

– Что? – возмущенно ахнул парень. – Да как вы смеете!

– Вот вы неправы и совершенно не стремитесь стать лучше, – усмехнулся я в ответ.

– Это другое!

– Ну почему же? – пожал плечами я. – Я – свободное СМИ, говорю, что думаю. И что там еще вы сказали? Не задушен цензурой этикета, во.

Парень надул и без того округлые щеки, а Меншиков ловко перевел беседу в другое русло.

Каждый из представленной в зале ресторана молодежи на самом деле не имел никакого четкого представления о том, как в действительности сделать лучше. Нет, кто-то, конечно, затрагивал болезненные темы. Вечные, как встающее над горизонтом солнце или как смена времен года. Мздоимство и казнокрадство, например. Возмутительно, согласен. Да что там я – все согласны.

Раз все согласны, то все возмущенно покивали, а потом я задал каверзный вопрос:

– А что делать-то?

– Строго карать! – вскинув подбородок, заявила девица.

Цесаревич сработал на опережение и не дал мне запинать девчонку на ее же поле. Он крайне вежливо попросил негодующую составить план по снижению случаев взяточничества и распила бюджета.

– Но я же не экономист… – как-то жалобно пискнула девчонка.

– Ну постойте, вы же возмущены сложившейся проблемой до такой глубины души, что даже меня в нее посвятили, – проговорил Иван с видом таким ехидным, что стало понятно: девчонка попалась. – А раз вы посчитали себя вправе оценивать происходящее, значит, у вас и решение наверняка имеется. Жду его в понедельник.

Девица еще что-то слабо возмущалась, а беседа уже перетекла к следующему в зале. Собственно, все вопросы и претензии были примерно вот такого уровня, что ярко характеризовало этот кружок по интересам.

Объединиться, повозмущаться – это они могут, это со всем почтением. А когда дело касалось аналитики, планирования или, не дай бог, работы – тут приключались всякие метаморфозы типа «у моей подруги умер любимый хомячок, я помчалась, чмоки».

Но больше всего меня поразил басистый амбал, который заявил, что он полный пацифист, а его хотят призвать в армию.

– На два года выпасть из жизни, и чего ради? – причитал он. – Это же натуральное тюремное заключение!

Тут уже у меня конкретно пригорело.

– А кто служить-то будет, если ты весь такой красивый? – поинтересовался я.

– Да зачем нам столько солдат? – задал новый вопрос здоровяк. – Мы уже полвека ни с кем особо не воюем, а убытки от содержания такой большой армии каждый год терпим. Вот я даже в уме прикинул, это порядка пары миллиардов высвободится!

– А что делать, если война? Изыскивать средства? – живо предположил я, не сводя с говорившего взгляда.

– Да какая война, кому мы нужны, – отмахнулся парень.

– Ну если не нужны, так вы можете начать с того, что отдадите свою землю нуждающимся. Мне, например, – с улыбкой произнес я. – На добровольной основе и полностью без вторжений. А знаете, на каком основании? Потому что я могу прийти и просто взять, что приглянется, меня ваша охрана кукольная ни разу не остановит.

Сказанное породило массу дискуссий, но в целом можно было подводить резюме встречи: дети. Дети с доступом к большим ресурсам и без какого-либо зачатка здравомыслия в голове. Аналитика и логика там же, где и здравомыслие, – не в этих головах. Половина ищет выгоды себе лично и своему роду, вторая – переживает, что подумают о нас соседи. Даже смертная казнь не отменена, как нехорошо!

– Господа и дамы. – Иван поднял руку, призывая к спокойствию расшумевшихся собеседников. – Я услышал много интересных…

И совершенно бесполезных.

– …предложений и идей. И поручаю вам составить перечень предложений, их актуальность и выгоду от реализации, – продолжил наследник престола. – Считаю, что если мы по-настоящему плодотворно поработаем вместе, то сможем наконец прийти к пониманию.

Присутствующие закивали, а Меншиков, наоборот, расслабился. Его высочество сейчас, очевидно, свалит, и будущему главе фракции можно будет вдохнуть полной грудью.

– Ну что, как считаешь, успешная поездка? – спросил я у Ивана, когда мы вышли на крыльцо ресторана.

Его охрана и мой потешный отдел стояли чуть в стороне, ожидая дальнейших приказаний, но не спеша нарушать господский разговор.

– Да, вполне, – кивнул цесаревич с легкой улыбкой. – Надеюсь, они начнут мыслить более приземленными категориями, и мы все-таки сможем на них опереться в будущем.

– Ты же понимаешь, что у слов «надавить» и «опереться» разная