Иван нахмурился и снова разлил.

– Думаешь, он как-то связан с произошедшим? – спросил я напрямую.

Цесаревич задумчиво покрутил стопку вокруг своей оси, прежде чем ответить.

– Думаю, он слишком осторожен, чтобы быть связанным, но слишком замаран, чтобы быть непричастным. Если ты понимаешь, о чем я.

Вместо ответа я лишь вздохнул, и мы снова выпили.

– Так вот, – потер руки наследник престола, – политическая карта империи выглядит так…

Остаток пути Иван Дмитриевич читал мне лекции о родах и их политике, о том, кто с кем против кого дружит, да и в целом куда ветер дует в нынешних реалиях.

Информации было много, конспектировать такое было нельзя, но цесаревич пообещал, что читать предмет «Императорский гадюшник и методы выживания в нем» он будет мне регулярно, дотошно и со всем рвением.

Короче, когда к нам подошел персонал и сообщил, что через полчаса мы будем в Калуге, голова моя пухла, но не от количества выпитого. Выпили мы на самом деле немного, так, для настроения, которое даже лекция об аристократии Российской империи не слишком подпортила.

Мы вернулись в свой вагон, где Василиса уже с большой неохотой складывала ноутбук. Иван остался в коридоре, отвечая на телефонный звонок, и до нас через дверь доносилось его раздраженное «да – нет – какого хрена?».

Моя невеста посмотрела в окно, где медленно тянулось белое снежное полотно и серые скучные строения промзоны.

– Волнуешься? – спросила Василиса.

– Я? Нет, с чего бы, – пожал я плечами в ответ.

– А я почему-то очень волнуюсь, – тихо призналась девушка.

Я обнял ее за талию и улыбнулся:

– Тебе совершенно не о чем переживать, я ведь рядом. Сейчас сойдем с поезда, прокатимся по городу, посмотрим на людей, да в целом как настроение в княжестве. Потом посмотрим особняк. Возможно, тебе придется и там заняться ремонтом…

Василиса аж зажмурилась от удовольствия при слове «ремонт».

– У нас все хорошо, а будет еще лучше, – тихо проговорил я, целуя свою невесту.

Вагон как будто качнулся, а в следующее мгновение я понял, что мне не показалось.

Прогремел взрыв.