Я отвечать не стала, так как оба паренька уже оказались рядом. Они поправили свои фуражки и, придерживая одной рукой своё холодное оружие, подошли к нам чуть ли не строевым, как на плацу, печатая каждый шаг.

Комсомольские значки, ГТО и ещё нечто многоугольное и разноцветное.

«КВВАУЛ».

Не расшифровала, но, вероятнее всего, значок относился к училищу, которое они закончили. Нечто высшее, авиационное, лётное. По первой букве, вероятнее всего, Качинское. Потому как в Киеве, насколько помнила, было инженерное, и им кортики не выдавали.

Люся испуганно сжалась, я же, наоборот, рассмеялась, догадываясь, что будет дальше. Тыгляев как-то рассказывал, что он именно так познакомился со своей женой. Не смогла отказать такому задору и напору и уехала с ним на край света через неделю знакомства.

Так и произошло. Они остановились напротив и приложили руки к фуражкам. А светленький парнишка с небольшим пушком вместо усов и пронзительными синими глазами, как волны океана, доложил:

— Товарищ Герой Советского Союза. Находимся в недельном отпуску по случаю окончания высшего военного авиационного училища. Разрешите представиться.

— Валяй, — сказала я, смеясь.

— Лейтенант Томко Александр Владимирович, — бодро отрапортовал он.

— Лейтенант Андреев Андрей Андреевич, — проговорил за ним чернявый парнишка.

Родители явно у него шутниками были и не в первом поколении.

Они опустили руки и растянули губы в милых улыбках.

— Ева Илларионовна, — представилась я и слегка пнула подругу в бок.

— Люся, — пискнула она.

— Ну кто так представляется? — укоризненно сказала я, оглядываясь на девчонку. — Прошу любить и жаловать: Слободкина Людмила Фёдоровна.

Парни покивали, что мол, всё ясно.

— А давайте сразу перейдём на «ты», — предложил Александр, — мне кажется, нам ещё рано обзаводиться отчеством в компании таких милых девушек.

— А давайте, — согласилась я и, развернув Люсину руку, глянула на часы, — у нас есть для этого целых пять минут.

— Всего пять минут? — Лица у обоих лейтенантов вытянулись. — А куда вы торопитесь? Это ваше срочное дело нельзя перенести, скажем, на другое время? — поинтересовался Александр.

— К сожалению, нет, — ответила я, — ровно в десять мы должны быть в комитете комсомола, — и ткнула в сторону квадратного здания.

— Вы там работаете? — догадался Александр. — А в какое время заканчиваете? Мы вас встретим.

— Нет-нет, — успокоила я мальчишек, — нас вызвали на ковёр, и, возможно, будут песочить. А может, и наоборот, наградят. — Мой взгляд упал на дорогу, и я увидела Гольдман Марину, тоже всю из себя расфуфыренную. — Хотя, да, — добавила я, — вероятно, можно готовиться к какому-нибудь поощрению.

— Ты думаешь? — снова пискнула Люся.

— Гольдман идёт, видишь? — ответила я. — Стало быть, по слёту что-то. Как-никак, одно из призовых мест привезли.

— Вы участвовали в военно-патриотическом слёте? — спросил Александр. — Я читал в газете, как вы великолепно выступали. Целых две страницы об этом.

— Видишь, Люся, — сказала я подруге, — народ знает своих героев, а ты читала, что о нас пишут?

Она отрицательно помотала головой.

— Выговор тебе, — сказала я и глянула на парней, — так что вот, вынуждены откланяться.

Осталось только добавить: комсомолки, облико морале.

И я, помахав ребятам ручкой, потащила Люсю через дорогу.

Глава 13

Да уж. Комитет комсомола. В здании не было залов. Коридор был прямой, и каждые пять метров — двери. Кабинетов — тьма тьмущая, а нахлебников-лентяев — не счесть. И ведь все получали зарплату налогоплательщиков, а сами ничего не производили. И это только один комитет одного района. И зарплаты себе выписывали, и премии, и на автомобилях разъезжали. Шесть легковушек стояли на стоянке сбоку от здания.

К коммунизму они держат путь. Сказала бы, куда на самом деле они идут с таким разбазариванием бюджета, но в уме я и так знала, а вслух не стала произносить, чтобы у Люси уши не завяли.

— И куда идти? — спросила Люся, оглядываясь.

— Вероятно, — сказала я, — где-то должна быть приёмная, а дальше нас Тория направит в нужном направлении.

— И где приёмная?

— А тут только один коридор, не заплутаем, — ответила я, — где-то да найдётся.

Но пройти мимо дверей, расположенных в коридоре, мне не удалось. Первая же вывеска повергла меня в ступор: «Начальник общественного распорядка». И фамилия: Мамонтов В. И.

— Люся, — я показала на табличку, — чем занимается комсомольский начальник общественного распорядка?

— Я не знаю, — Люся отрицательно покачала головой.

— Ясно, — сказала я, — девять из десяти, что он бездельник.

Я глянула на табличку напротив: «Заместитель начальника по общим вопросам». Бедулова А. А.

Заместитель, то есть ещё и начальник имелся по всё тем же общим вопросам.

— Может, мы не будем останавливаться у каждой двери? — спросила Люся, — а то можем опоздать.

— Как это не будем? — переспросила я, ухмыляясь, — я такого цирка в жизни не видела. О, смотри. Ещё одна: «Начальник по общественным вопросам». Меркулов З. Д. От слова «задница», что ли? Там — общественный распорядок, здесь — общественные вопросы. — Я похлопала в ладоши и шагнула дальше, читая вслух надпись на очередной табличке: «Начальник по вопросам прессы». Да что ж ты будешь делать, что ни дверь — сплошь начальники. А где чернорабочие? Кто-то ведь должен трудиться на благо Родины.

— Ева, — тихо прошептала Люся.

— Тихо, — сказала я и перешла к следующим дверям.

«Помощник начальника по общественному распорядку» и ниже — три фамилии.

— Почему три? Как думаешь, Люся? — спросила я и, открыв двери, заглянула.

Точно. Три стола, три шкафа и три сейфа. В сорок первом, вместо того чтобы спасать людей, в грузовики грузили сейфы и вывозили тонны ненужных бумаг. А народ пешком двигался по дорогам и подвергался постоянным бомбардировкам. Ничему их не научила история.

За двумя столами сидели девушки и что-то колотили на печатных машинках, и на открытие дверей никак не отреагировали. По центру стоял более массивный стол, заваленный стопками бумаг. Около него, перед окном с заваренной на нём чёрной могучей решёткой (была, оказывается, и нормальная краска в СССР!), стояла тучная женщина и, судя по возрасту, давно не имевшая отношения к комсомолу. Она