— Пусть поползает с красной задницей, а я ему тряпку дам. — сказал Минхо, наслаждаясь работой Сэма — у него бы так не вышло. — А мы, так уж и быть, убивать будем, если найдем кого.

— Капитан, там Мелания, просит вас на секунду, — Марк услышал шепот Яроша над ухом.

— Что ей надо?

Ярош пожал плечами.

— Минхо, ты за главного, — бросил Марк и под дружные улюлюканья удалился. Сэм превращал Кевина в шута. Он был размашисто, крепко, оставляя кровавые полосы на белой коже. Кевин выдержал пару ударов в молчании, но потом завыл. Его вопль утонул в окружающем смехе.

За дверью Марка ожидала невысокая шатенка с веснушками на все лицо, она прятала небольшие ладошки в карманах потрепанного комбинезончика. Выглядела недовольной. С таким лицом Марку носили дурные вести.

— Эуридид утащил Элию в дальнее крыло, к пустующим казармам, — сказала она хмуро.

— Прямо-таки утащил? — Марк уперся плечом о косяк двери, загораживая возню в глубине ангара. — Или сама пошла?

— Сама пошла, — прошипела Мелания. — Гадюка, потаскушка. Она давно на него бросалась.

— А он не такой, — усмехнулся Марк. — Верный, любящий, его заставили?

Мелания поджала губы и спрятала взгляд.

— Он такой, какой есть, — ответила она, вытерев мокрый нос мятым рукавом. — Не смейся надо мной, я и сама знаю, какой он. Просто думала, что тебе важно знать. Ты же вроде как имел виды на Элию.

— Хех, так сильно заметно? — Марк склонил голову на бок, сощурившись. — Что-то не припоминаю, чтобы кричал о своих симпатиях на каждом углу.

— На корабле все любят посплетничать. Все же видят, как ты на нее смотришь.

— Конечно, какие еще развлечения могут быть в космосе? — Марк смотрел на Меланию пристально, но, видимо совсем не так, как на Элию. — И как же я на нее смотрю?

— С большим интересом. И несколько раз сказал, что она красивая. Ты никогда никому такого не говорил.

— А вот это вранье. Я всего лишь раз обронил эту ерунду, даже и сам не помню, когда, — нахмурился Марк. — Так, пустяк, и рядом никого не было. Кто вообще мог это услышать?

— У девчонок уши длиннее, чем ты думаешь, — пробубнила Мелания, вытирая нос. — За несколько дней вам перемыли все косточки, и напридумывали всякого разного. Если хочешь, расскажу.

— Мне не интересны бабские сплетни, — отмахнулся Марк, хотя знал, что зря. Никакие сплетни не бывают пустяковыми — любые полезны. Только ему действительно нравилась Элия, и он не хотел показать свою излишнюю заинтересованность. — Сплошная дурость без крупицы истины. Вас слушать, только уши марать.

— Не все там правда, — согласилась Мелания. — Но Элия тебе нравится… я точно знаю. Не говори, что нет.

— Если она с кем-то шаркается, уже нет, — раздраженно ответил Марк. — А чего ты от меня хочешь?

— Ты их накажешь? — в глазах Мелании заблестели слезы.

— За что? За то, что Эуридид потоптал другую курочку вместо тебя? Хотела оказаться на ее месте?

Мелания стояла, словно каменная статуя. Не знала, что ответить, но и уйти не могла. В своей глупой любви к потасканному кобелю она выглядела совсем убогой.

— Ладно, иди. Я разберусь, — сжалился Марк. Он еще об этом пожалеет.

— Нужно быстрей, они…

— Иди.

— Ладно.

Мелания подалась в сторону, вытягивая шею. Марк захлопнул дверь в ангар прямо перед ее носом — никто не должен увидеть исполосованную задницу Дэймона, кроме "красных" и тухлой воды в толчке. Девушка вздрогнула и попятилась, убежала она быстро.

Глава 4. Дом там, где мы

Помнится, впервые очнувшись на корабле, Медее он показался просто огромным. Сначала в темноте ничего не было видно, но после того, как крики окончательно стихли, она вышла из темной удушливой каморки и задрала голову. Потолок терялся в темноте так же, как стоны раненых. Тогда она поняла, насколько он высокий. Низкий показался бы сразу.

В следующую секунду стены зашевелились, и коридор из прямого превратился в поломанный. Поначалу Медея пугалась, когда привычные места исчезали. Некоторые каюты становились больше, коридоры меньше, пропадали одни вентиляционные шахты и открывались другие. Она могла застрять между лестниц, если не успевала сбежать вниз вместе с остальными. Так, для нее маленькой, корабль становился еще больше — бесконечным, как космос, в котором они плывут. Через несколько месяцев она выучила все комбинации тактических преобразований и бесконечность уменьшилась до размеров корабля, годясь разве что для игры в прятки.

Потом случился большой разрыв-аномалия на пути, и вторая волна монстров частично вывела нейросеть из строя. С тех пор стены перестали меняться местами. Корабль стал совсем скучным. Тогда Медее в первый раз почудилось, что он совсем маленький, будто из четырех ярусов у него осталось только два. Или она просто успела позврослеть?

В сине-фиолетовом платье, в котором она попала на корабль, Медея проходила несколько месяцев, пока кто-то не обругал завхоза за то, что девятилетняя девочка ходит с огромными пятнами крови на подоле. За это время она успела получить кукольное прозвище, которое ей совсем не нравилось. "Норби", — по имени одной давно умершей певицы. Вероятно, в этом были виноваты рюши на груди и огромные рукава-воланы, которые певица так любила.

— Девчонка, — насмешливо бросил Нэввид, когда она впервые вошла в тренировочную. Тогда они ещё не дружили. Медея показала ему кулак.

Удивленный мальчик подошёл и спросил, почему она надумала дразниться, и нет ли намерения у нее сразиться с ним. Медея ответила, что девчонки не сражаются, но угрожать ему ей никто не запретит. В тот же вечер Нэввид рассказал ей о рыцарях, и у Медеи появилась новая мечта. Прошлая была связана с мороженым и давно перестала ей нравиться.

В один из вечеров ее вызвали в отдел снабжения. Серое помещение с бесконечными шкафами пропиталось запахом отдушки.

— Какое красивое платье, жаль, что запачкалось, — с тех пор как Даяна стала заместителем завхоза, запахи на корабле стали намного приятнее. — Не дело это, ребенку ходить несколько месяцев в одном и том же. Вот станешь бойцом, выдам тебе форму… но лучше бы нет. В синяках радости мало.

— Платье мне мама купила, — сказала Медея.

— Тебе, должно быть, жалко с ним расставаться.

Медея безумно тосковала по маме, но платье от этого ей нравиться сильнее не стало.

— Она любила куклы. У Норби было такое же.

— Понятно. Когда подрастешь, сможешь сама выбирать. К тому времени мы уже долетим. Ужасные пятна, совершенно не отстирываются. Видать, у этих монстров кровь сильно въедливая. Ходить в испорченной ткани — привлекать беду.

Медея не помнила такой приметы, да и Эсхекиаль