Даже издалека было видно, как багровое пламя негодования пылало на лице Фиби, выдавая ее раздражение с предельной ясностью. Прятать чувства было не в ее характере, и с самого начала было очевидно, как она относится к Эдит. Хотя к остальным она никогда не проявляла такой нетерпимости. В лучшем случае – капризность. Но эту проблему я решила оставить на потом.

Глава 10

Существо

«Жаждал ли я ее смерти?» – вопрос, что не выходил у меня из головы.

Сердце бешено колотилось при одной мысли вновь отыскать ее, прижать к себе, но этим помыслам противостояли иные, темные. Те, что воображали стиснуть ее в объятиях и сдавить так сильно, что хрустнули бы ребра. Я жаждал раздробить ее кости в своем кулаке. Сжимать до тех пор, пока ее сердце не лопнет от давления, и она не истечет кровью у меня на руках. Мне было знакомо предательство, но ни одно не ранило так глубоко, как предательство моей изгнанницы, Алины.

Когда меня одолевала тоска по ней, я возвращался мыслями к нашим общим мгновениям. Имели ли они для нее хоть какой-то смысл, помимо грубой физической потребности? Уверен, она задавалась тем же вопросом, хотя я все же верил, что между нами существовала немая связь, способная развеять ее мелкие сомнения. Я отказывался верить, что она всерьез не желала меня больше видеть. Она не могла этого хотеть.

Я был убежден, что она найдет меня, как только сбежит, как только станет безопасно.

А между тем она жила – спокойно, тихо, вовсе не спеша искать меня. Она устроила свою жизнь куда лучше, чем прежде.

Разумеется, я не ждал, что она бросится мне в объятия с признаниями в вечной любви, но и не думал, что она вовсе от меня отвернется. Это наполняло меня неописуемой яростью, достаточной, чтобы спалить весь мир, будь у меня под рукой канистра бензина и коробок спичек.

Непрестанная дрожь в руках не желала утихать. Это был докучливый нервный тик, преследовавший меня всякий раз, когда мне являлся ее образ. Я не мог понять, вызван ли он тревогой, голодом или гневом. Скорее всего, всем сразу, учитывая, что я смотрел на нее. На единственную, кто был способен вызвать во мне столь животную реакцию.

У самой кромки воды располагалась площадка для отдыха. Вдоль пирса выстроились небольшие круглые столики с такими же изящными стульями. В теплые дни это, вероятно, было идеальное место для чаепития или ланча. Но лишь один человек мог находиться здесь в такую сибирскую стужу, наблюдая за чем-то столь обыденным, как замерзшая вода.

Алина сидела лицом к реке, спиной ко мне, пока я наблюдал издали. Она что-то разглядывала, погрузившись в глубины собственного сознания. Я понял это, потому что на ее сигарете скопилась так и не осыпавшаяся зола, а тлеющий кончик давно погас от ее невнимания.

Ее волосы цвета полночи туго заплетены в косы, собранные с предельной аккуратностью. Пальто на ней явно было недостаточно теплым для такой погоды – скромное, черное, шерстяное. Как типично. Вечно она носит по чему-то траур.

Она была пленительна в своей тоске. Сияла в ней, как ни странно.

Мне хотелось крикнуть ей, заставить обернуться, чтобы вновь увидеть безжалостные глаза. Единственное, что могло быть холоднее сегодняшнего ледяного ветра, – ее взгляд. Я и забыл, как сильно скучал по нему. Как жаждал увидеть эти глаза вновь, даже если в них не будет и тени былой привязанности.

Вся моя кипящая ярость улеглась, сменившись ровным, глухим тлением.

Алина вернула внимание к сигарете, стряхнула пепел и вновь прикурила. Скулы стали резче, изящная шея – выразительнее. В глазах не было той усталости, что я помнил. Скорее, она теперь реже хмурилась.

О, как же я хотел снова стать причиной тех ее яростных гримас.

Ноги понесли меня вперед, прежде чем разум успел вступить в борьбу. Я приблизился. Рука потянулась к ней – я и сам не понимал, какой вариант мне милее: сжать ее горло или ласково коснуться этой нежной кожи. Мне вновь захотелось вцепиться пальцами в эту бесконечную темную гриву, склонить ее к своей воле. Заставить кричать – для меня или на меня, лишь бы быть единственным, кто услышит этот крик.

Я уже почти чувствовал ее запах.

Осязал ее.

Вкушал ее.

Глава 11

Отравительница

Мороз пробрал меня до самых костей, волосы на затылке зашевелились, вставая дыбом. Я содрогнулась и наклонилась, чтобы стряхнуть окурок из мундштука в воду.

Я порядком засиделась. Стоило лишь чуть дольше предаться грезам, и холод уже начинал пощипывать кожу. Смахнув с одежды белую изморозь, я поднялась и свернула на тропинку. Прогулка могла бы оказаться приятной – не будь вокруг лишь мертвые деревья да бесконечные вариации черного и белого.

Громкий стук заставил меня замереть на месте. Звук повторился, и я заметила дятла на дереве вдоль тропинки. Склонила голову, разглядывая птичку.

– Вот ты где, доказательство, что я еще различаю другие цвета.

Я улыбнулась птице, а она в свою очередь наклонила голову, слушая мои слова. Наверное, ей было интересно, отчего же это большое создание с ней разговаривает. Она была прекрасным экземпляром – с ярко-алыми перьями на макушке.

– Я оставлю тебя в покое, не волнуйся, приятель, – пробормотала я и двинулась дальше.

Вдоль тропинки повис знакомый запах. Может, чья-то сигарета издалека, но зимний воздух обманул чувства, словно мираж. Бывало, после приема яда краски казались ярче, а запахи – насыщеннее. Сегодняшняя утренняя доза была щедрее обычной: этой зимой меланхолия одолевала сильнее прежнего. Должно быть, оттого сейчас и всплыли давние, ностальгические ароматы. Как мило со стороны моих чувств.

Я отправилась в больницу навестить Эдит. Мне хотелось узнать, как она держится. Сегодня у нее было две смены подряд, так что я принесла ей кое-что.

Здание было сложено из кирпича светло-песочного оттенка. Выглядело оно довольно уныло и даже угрожающе. Больницы всегда вызывали во мне настороженность, хотя мысль о том, что внутри Эдит заботится о людях, приносила облегчение. Не так давно здесь завершили пристройку нового крыла. Это вселяло надежду: расширение больницы означало, по идее, больше ресурсов. Я отряхнула снег с сапог о половик за входной дверью.

За стойкой регистрации работала медсестра.

– Ищете Эдит? – бодро спросила она, даже не взглянув на меня.

– Как догадались? – Я усмехнулась. – Просто хочу кое-что передать.