не отделялись от остального города и не являлись настоящим кварталом. В Эллери давно уже не было никаких писаных или неписаных границ, которые бы запрещалось пересекать юлчыларам. Сами же представители странствующего народа давно уже отошли от кочевых обычаев предков, не имели ничего против соседства с кем-либо и не мешали чужому стремлению поселиться рядом с ними, в соседнем доме или квартире. Правда, не у каждого получалось жить в окружении немногословных женщин в звенящих украшениях и мужчин с закрытыми лицами, говорящих на чужом и совершенно непонятном языке, поэтому так уж получалось, что рядом с юлчылар обычно селились лишь их соплеменники. Улицы, занятые юлчылар, постепенно обрастали лавочками, в которых всем заправляли хозяйки в богатых уборах и тяжелых серьгах, дома украшались цветной росписью, рядом с ними выращивали изгороди — ох уж эти живые изгороди, за которые странствующий народ всегда воевал с городскими властями! Ут-Кызы говорила, что, согласно их традициям, у дома всегда необходимо возвести изгородь, лучше всего — вырастить живую. Но из-за колючих изгородей, частично скрывавших фасады домов, Рубидия чувствовала себя в юлчыларском квартале неуютно, будто и впрямь зашла на враждебную территорию, где была незваной и даже опасной гостьей. Правда, вскоре она приметила нескольких детей, игравших неподалёку — судя по открытыми лицами и длинным растрёпанным косичкам, девочек, хотя в своём предположении майстерин Гаусс сомневалась. Ребятишки носили пёстрые шаровары, длиннополые курточки и мягкие шапочки, совершенно непохожие на тюбетейки юлчыларских студенток, но к Рубидии отнеслись со сдержанным интересом и после осторожной просьбы указали ей на кунак йорты — так юлчылар называли свои постоялые дворы, где обычно жили их странствующие соплеменники, хотя тем же друидам, как рассказывала Тидесбала, при необходимости предлагали останавливаться здесь же. “Нет-нет, это не гостиница, мы не берём со странниц деньги!” — как наяву услышала Рубидия и тут же поморщилась от воспоминаний. Постучавшись, она толкнула дверь, переступила было порог, но вспомнила, как бывшая лисентирин и другие юлчыларки, входя в помещение, поднимали руку, чтобы коснуться дверного косяка, и попыталась повторить жест. Возможно, получилось не слишком убедительно и правильно, но хозяйку её попытка устроила, и статная полноватая женщина в звенящих подвесках — вполне мастерски сделанных артефактах, как заметила Рубидия, лишь взглянув на эфирные потоки в переплетении стальных колец и цепочек, — на вопрос о юлчыларской артефакторше по имени Ут-Кызы Тидесбала скупо поведала о мастерице, живущей на той стороне фьорда, вдали от большинства людей из странствующего народа. Рубидии почудилось, что юлчыларка почему-то осуждала Тидесбалу, но всё-таки объяснила, как найти её.

День уже клонился к вечеру, и вездесущий туман понемногу синел и густел, когда Рубидия наконец добралась до противоположного берега и отыскала домик Тидесбалы, расположенный на краю улицы, совершенно обычной и деймарской на вид. Странствующий народ обычно старался выделить взрослым достойным дочерям отдельное жильё, если те не отправлялись учиться или работать в другой город. Да и артефакторикой и плетеными украшениями Тидесбала, кажется, зарабатывала достаточно, чтобы поддерживать семью, потому ей и помогли с приобретением небольшого домика, в котором можно было оборудовать даже свою собственную полноценную мастерскую. Не в центре Эллери, конечно, но Нордштадт — район хороший и спокойный, да и коллегия расположена недалеко. Правда, почему её поселили в таком отдалении от остальной общины, Рубидия не понимала.

На первый взгляд, жилище Тидесбалы отличалось от обычных домов только небольшим количеством росписи на дверном косяке и оконных рамах, в отличие от узоров в юлчыларском квартале, однотонной и сдержанной — охранные знаки, что ли? — и любимой юлчыларской изгородью. Правда, если в общине за изгородями следили, ровняли их и не позволяли колючему кустарнику давать поросль, то у Тидесбалы растениям была предоставлена полная свобода, которой они и пользовались. Впрочем, дальше нескольких ладоней от материнского куста растительность не лезла, и Рубидия не сомневалась, что здесь не обошлось без эфирного воздействия. Зато дикая изгородь Тидесбалы цвела, тут и там среди жёсткой листвы и острых шипов виднелись гроздьи мелких белых звёздочек, которые распространяли вокруг себя тонкий чарующий аромат.

Цветы зимой?! Похоже на какую-то друидскую магию…

Приглядевшись к рисункам на косяке и к двери, майстерин обнаружила среди резьбы и краски чуть заметные переливы эфира. Выходит, орнаменты юлчылар были не просто украшением. Любопытно…

Заметив узенький проём в изгороди, Рубидия ринулась в него, но ожидаемо зацепилась за колючие ветви и осыпала себя снежным водопадом лепестков, пытаясь освободиться. Запах потревоженных цветов накрыл её душистым облаком, настолько плотным, что у майстерин Гаусс на миг закружилась голова и потемнело в глазах. На миг она забыла, где она и зачем вообще пришла, но помотала головой, стряхивая с себя наваждение, и решительно шагнула вперёд. Стоило ей лишь шагнуть на крыльцо и протянуть руку к звонку, как дверь распахнулась, заставив Рубидию отшатнуться.

— Ой, майстерин, здравствуйте! — Этот голос с мягким акцентом и страноватой, иногда нарочито яркой и потому чуть насмешливой интонацией она узнала бы из сотен и тысяч прочих. Манера говорить у Ут-кызы Тидесбалы была неподражаемой, под стать самой длиннокосой юлчыларке, невысокой, но крепкой, с женственно округлыми и широкими бёдрами, затянутой широким вышитым поясом стройной талией да таинственным демоническим огоньком в двойных синих глазах, обрамленных пушистыми чёрными ресницами. — Вы по старой памяти или за каким-то делом? Быть может, задумали артефакт, но не хотите сами его делать? Так я никому не скажу, что он не ваших рук, если что…

— Здравствуйте, Ут-Кызы, — только и смогла вымолвить Рубидия, поражённая её натиском и легкомысленной незлобливостью. Несколько месяцев прошло, а Тидесбала ничуть не изменилась. Те же тёмные сине-фиолетовые шаровары, высокие мягкие сапожки, очередная расшитая защитными орнаментами яркая жилетка поверх нижней рубашки с глубоким разрезом на груди, игриво не скрытым украшениями или воротом платья. Те же колокольчики в чёрных косичках, то мелодично позвякивающие, то неестественно тихие. — Не думала, что приду к тебе, но…

— Но пришли. В чём же дело?

Юлчыларка ухитрилась поставить её в тупик одной фразой. И как тут быть?

Только уходить от прямого ответа с помощью истины. По крайней мере, в начале разговора.

— Мне до сих пор не верится, что ты вообще меня пустила и согласилась общаться. Особенно после всего произошедшего.

— Ах, майстерин, услышала, что кто-то мою изгородь штурмует, решила проверить, а тут вы. Ну и как было не пустить? Вы же не чужой человек, да и не поздним вечерком под Нардуган ко мне заглянули. Тогда бы точно не пустила, а так почему бы нет? — усмехнулась Ут-Кызы, явно наслаждаясь её замешательством.

— Нардуган? — переспросила Рубидия,