— Со шрапнелью-то? Еще б!

Китайцы улепетывали со всех ног. Пару гонных пушек уже расставили вдоль дороги…

Прозвучал залп! От всадников-хунхузов полетели кровавые ошметки. Остальные вражины бросились врассыпную, кто куда. О какой-то воинской дисциплине уже не шло и речи!

— Господин войсковой старшина, — я нагнал Влынского. — Как бы они не успели деревню поджечь.

— Деревню? — оглянувшись, Степан Михайлович подозвал вестового — лихого парня с пикой наперевес. — Зотову передай — пусть скачет в деревню. Лемешев — к реке. Не дайте уйти гадам!

* * *

Гады все-таки ушли. Правда, не все — лишь самые главные, цинские императорские офицеры во главе с князем Чжэн Хэ и часть солдат. Ушли спокойно, сразу же, как только почуяли, что дело пахнет керосином. Бросили на произвол судьбы всех своих бойцов! Впрочем, солдат там оставалось немного, в основном хунхузы — и что их было жалеть? Тем более, поставленная князю задача, надо признать, была полностью выполнена! Проведена картографическая съемка местности, разведаны новые пути и залежи минералов, подвергнуто террору местное население.

Правда, в наших руках оказался бацзун — поручик — Вэнь Лунь, не последний человек в штабе генерала Ли Хунчжана. Или… Ли Хунчжан уже все-таки маршал? Да кто бы ни был, но его доверенное лицо — здесь, и дает показания, не строя из себя героя!

— Такой пленный — это хорошо! — оценил Влынский. — Да и джонку их мы догоним. Я уже выслал отряд! Вот куда только пленных девать?

— Мне бы пристань подправить… и вал, — скромно заметил я. — И вообще, земляных работ в форте много.

— Не боитесь, что взбунтуются, господин купец?

— Пусть только попробуют! Да ведь я и кормить их буду… И, возможно, платить.

— О как! — войсковой старшина рассмеялся, подкрутив усы. — Ну, Бог в помощь…

— Мне бы еще казачков, для сопровождения, — совсем обнаглел я.

Степан Михайлович озабочено хмыкнул:

— Однако! Ну, хорошо. Что с вами делать? Дам… Только потом отправите их пароходом. За ваш счет.

— Господин войсковой старшина! — едущий впереди казак вдруг обернулся и показал рукой в сторону реки. — Похоже, горит что-то…

— Вот пожара только нам и не хватало, упаси, Господь! — Влынский набожно перекрестился.

Да уж, пожар в тайге — страшное дело. Особенно — верховой, по кронам деревьев, от которого ничто не спасет!

И в самом деле, за деревьями, от реки, поднимался черный столб дыма…

— Да он движется, кажется, — приложив к глазу подзорную трубу, удивленно протянул старшина.

Я поспешно вытащил из котомки бинокль… Действительно, дымовой столб двигался, и очень даже быстро! Ветер его, что ли, гнал… или…

— Это не просто дым, господа! Это — паровая машина! — первым догадался я. — И ушедшая джонка не просто джонка, а быстроходный паровой катер! За которым мы вряд ли поспеем…

— Эх! — Зверев с сожалением качнул головой. — Как же мы не заметили паровой трубы?

— Так и не могли заметить, — резонно пояснил я. — Они ее просто сняли да замаскировали, спрятали…

— И Вэнь Лунь про катер ничего не сказал… Забыл?

— А мы особо-то про джонки и не расспрашивали. Все больше как-то о другом…

* * *

Мы вернулись в форт Громов примерно через неделю. Я, и все мои люди — Базиль, Рино, Митька, Степан с Федором, Еремей. Да, еще и Гарпанча — куда ж его было девать? Все, слава Богу, живы-здоровы, лишь у Степана саднило подраненное стрелою плечо.

А еще с нами пришли михайловские казачки, конвоировавшие около полусотни пленных китайцев.

С пленниками никаких проблем не возникло. Устроили сами себе землянки и шалаши, да под чутким руководством Полозова принялись укреплять берег да рыть котлован под лесопилку. Я все же хотел сделать фундамент… да и много других мыслей роилось в голове. Укрепить ворота, устроить возле пристани нечто вроде бастиона, пару амбаров, еще кое-что…

Пленники самим собой разделились на группы, выбрали десятников и старшего, которые отвечали за качество работ, за дисциплину… и за еду. Сами ловили рыбу, собирали молодые побеги, сами и готовили. Я лишь иногда подкидывал риса.

Старшим же я платил золотом, так что никакого саботажа и неповиновения среди пленных не наблюдалось. Тем более, мною было дано слово отпустить их по домам. Где-то ближе к ноябрю… или как получится.

Что же касаемо каторжников, то с ним вышло сложнее…

Зверев и его люди, прихватив пленного китайца, отправились в обратный путь с казаками, так что с этой стороны беглецами ничего больше не угрожало, по крайней мере — пока.

Колыванов сдержал свое слово, в первую очередь встретившись с Полозовым, по совету которого беглецы вновь разместились в Яблоневом распадке. С одной стороны, это было удобно — рядом с фортом, но, с другой — слишком уж близко, что уже однажды вызвало большую проблему. Едва разрешившуюся!

К тридцати двум бежавшим с каторги мужикам по пути примкнули еще человек двадцать таких же гулящих. Часть из них позже сбежала в тайгу, как видимо, намереваясь, чуть отсидевшись, вернуться обратно в город. Кого-то выгнал сам Колыванов за нарушение дисциплины и неповиновение. Человек он был жесткий, как с таким народом и требовалось.

Таким образом, осталось около сорока человек — не столь уж и много. В Яблоневом распадке имелось парочка охотничьих заимок, крайне небольших, зато с печками — перезимовать в них вполне было можно. Правда, там уместилось бы всего-то с дюжину человек, и то — на головах друг у друга. Сейчас, летом, можно было обойтись и шалашами, а вот ближе к зиме…

По совету Ли Вэя, решили строить фанзы, хижины с очагами, на хорошие-то избы требовался подсеченный и подсушенный лес, бревна, а подсекали деревья обычно в конце марта. Именно подсекали топорами, а не пилили — чтоб «закрыть», закупорить все «соки», дабы потом не было гнили. Иные бревна на избы никогда и не шли, а если и шли — то так поступали халтурщики.

— Что ж, фанзы, так фанзы, — согласно кивнул Колыванов. — Выстроим!

— Выстроите, — подливая чай, я коротко кивнул. — Дело нехитрое, да и Ли Вэй подскажет — как. Он ведь из Хэйлунцзяна — человек наш, северный.

Мы сидели у меня в фанзе, вернее, лучше сказать уже в доме. Стены давно утеплили, расширили печь, сложив изразцовую лежанку, какую положено