она отшатнется? Что, если этот облик напомнит ей только о боли и ужасе?

— Карион, — нетерпеливо прошептала она, и её рука скользнула вниз, между наших тел.

Я резко вдохнул, когда её пальцы уверенно обхватили меня. Прикосновение было таким прямым, таким властным, что во мне что-то оборвалось.

— Мира… — прохрипел я, и голос уже звучал чужим, низким, полным обещания.

К чёрту всё. Хочешь настоящего? Получишь.

Я обратился внутрь себя, к тому тёмному, бурлящему источнику силы. Привычный, оглушительный хруст костей нарушил тишину комнаты. Она ахнула, когда за моей спиной с силой распахнулись огромные кожистые крылья, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Она широко раскрыла глаза, в них читался не страх, а жгучее любопытство. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к перепонке крыла.

— Лучше держи руки… внизу, — с усилием выдавил я, чувствуя, как по крылу пробегает дрожь от одного только её взгляда. — Крылья… слишком чувствительны.

— Карион… — прошептала она, обводя взглядом мои плечи, спину, скулы. — Ты… прекрасен. Я принимаю тебя. Всё, что ты есть.

Эти слова сломали последние преграды. Что-то в груди надломилось с тихим щелчком, выпуская на волю зверя, которого я так тщательно прятал. Я приподнял её за бёдра и с силой, одним точным движением, вошёл в неё. Она вскрикнула от неожиданности, а я застонал, почувствовав её всю — такую тесную, горячую, влажную. Она испуганно посмотрела на меня, и я, сжимая зубы до хруста, прорычал:

— Я… предупреждал… В таком облике… сдерживаться мне сложнее.

Но вместо испуга на её лице расцвела улыбка. Она притянула меня к себе для поцелуя, и начала медленно, нерешительно двигать бёдрами, привыкая к новым ощущениям. Сладкое, почти болезненное удовольствие разливалось по моим жилам, затуманивая разум.

Я не выдержал. Обхватив её ягодицы, я снова усадил её на себя, глубже, сильнее. Из её горла вырвался хриплый, прерывистый стон. Я не мог оторвать взгляд от её лица, от того, как она закатывает глаза, как её губы приоткрываются в безмолвном крике от наполненности.

— Карион… не сдерживайся… прошу… — её голос был прерывистым, полным желания.

— Ты не знаешь, о чём просишь, — с трудом выдавил я, покачивая головой, чувствуя, как теряю контроль.

Но она лишь ухмыльнулась и облизнула губы. Этого было достаточно.

Я поднялся во весь рост, удерживая её под ягодицы и понёс в спальню. Всю дорогу до кровати она покрывала моё лицо, шею, плечи жадными, влажными поцелуями, её ноги обвились вокруг моих бёдер. Я уложил Миру на простыни и, раздвинул её ноги, чтобы насладиться видом. Она лежала, тяжело дыша, её грудь высоко вздымалась, а кожа пылала румянцем.

— Моя, — прорычал я, вновь входя в неё, владея ей полностью, чувствуя, как её тело обволакивает меня огнём.

Она застонала, её пальцы впились в простыни, а я, наконец, отпустил все тормоза. Наши тела слились в едином, яростном ритме. Стоны Миры, её прерывистые вздохи и крики моего имени наполнили комнату. Я чувствовал, как её внутренние мышцы начали судорожно сжиматься вокруг меня, и тогда она закричала, задыхаясь, её тело затрепетало в пике наслаждения. Этот спазм стал последней каплей. С рёвром, больше похожим на рык, я излился в неё, заполняя её своим семенем, и в последнем порыве прижал её губы к своим, заглушая её стон своим поцелуем.

Выходить из неё не хотелось. Совсем. Я чувствовал, как наши соки, смешавшись, вытекают из неё, пачкая простыни, и это зрелище было самым животным, самым прекрасным, что я видел в жизни. Я лежал над ней, опираясь на локти, и смотрел в её глаза, синие, как небо после грозы.

— Я люблю тебя, Мира, — прошептал я, и слова, такие простые и такие страшные, вырвались сами, без моего позволения.

По её щеке скатилась слеза, но она улыбалась, её пальцы нежно провели по моей щеке.

— И я люблю тебя, Карион.

* * *

Мы лежали друг напротив друга, и я не мог насмотреться на неё — раскрасневшуюся, умиротворённую, мою. Она лениво зевнула и закрыла глаза, её дыхание почти сразу стало ровным и глубоким. Я позволил своей тёмной сущности отступить. Кости с хрустом вернулись в привычное положение, крылья исчезли с тянущим ощущением пустоты. Я накрыл нас одеялом, притянув её к себе.

Сегодня я больше не хотел ни о чём думать. Ни о демоне, ни о заговорах, ни о будущем. Мне было достаточно этого момента, её тепла, её запаха на моей коже, её доверчивого тела в моих объятиях. Я закрыл глаза и отдался сну, впервые за долгое время чувствуя не тревогу, а покой.

Глава 33

Грань контроля

***Мира

Первое, что я ощутила, пробудившись ото сна — сладкое, тянущее ощущение внизу живота. Вчерашняя ночь была… великолепна. Я провела рукой по своему телу, скользя вниз до бёдер, и представила, что это его руки — жаркие, твёрдые, знающие каждую линию моего тела. Волна страсти снова накатила, заставив сердце биться чаще. Я улыбнулась сама себе, встала и подошла к зеркалу, рассматривая своё отражение. Кое-где виднелись синеватые следы от его пальцев. Ну надо же, вчера он и впрямь пытался сдерживаться. Мысль о его крыльях, о том, как он преображался, вызывала не страх, а жгучий, почти запретный интерес и навязчивую потребность в нём.

Отбросив все мысли, я накинула лёгкий халат и вышла в гостиную в поисках своего крылатого мужчины. И замерла на полпути, как вкопанная.

За столом, в гробовой тишине, сидел Карион. Он был скован, как пружина, руки скрещены на груди, челюсти сжаты так, что, казалось, вот-вот треснут. А рядом, развалившись на стуле с видом полнейшего безразличия и с голым торсом, сидел Торн. Его рога отбрасывали на стену забавную тень, а на губах играла беззаботная ухмылка.

Первым нарушил молчание, конечно же, демон.

— А мы как раз тебя ждали. Проснулась, булочка?

— Что? — выдавила я, мозг отказывался воспринимать эту странную картину. — Как? Булочка? Как ты так быстро здесь оказался?

— Он приперся под утро, — прорычал Карион, не глядя на меня. — И заявил, что теперь вы «связаны».

— Так и есть, — Торн сладко потянулся, будто только что проснулся в своей постели. — Конечно, вчера ты выбрала не лучшее место для слияния, но, чёрт возьми, я обожаю такие пикантные моменты. Очень… вдохновляюще.

Карион глухо зарычал. Похоже, его самообладание трещало по швам.

Торн повернулся