я откинулась назад и уставилась на нижнюю сторону балдахина. Что же с ней происходит? Какие наркотики она принимала? Зачем ей это делать? Как ее состояние вышло из-под контроля так, что никто этого не увидел и не заметил?

Мои глаза широко раскрылись, когда я быстро села и перевела взгляд на дверь.

Вот дерьмо! Ключ все еще лежал у меня в кармане.

Задвижки провернулись. Их щелчки заполнили тишину, прерываемую только вновь участившимся биением сердца. Мой взгляд метался из стороны в сторону, пока я обдумывала свой следующий шаг. Я могла подбежать к двери и попытаться вставить ключ.

Я ждала слишком долго. Это не сработает.

Я могла убежать в ванную и запереть эту дверь.

И снова слишком поздно.

Когда дверь начала открываться, я поняла, что мой единственный выбор был таким же, как и внизу. Встретиться лицом к лицу с Алтоном.

Встав, я сглотнула и вздернула подбородок.

Первым, что я увидела, была темная кожа ее руки. Следующими были ее красивые большие карие глаза.

— Мисс Алекс...

Я бросилась вперед. С каждым шагом моя борьба и силы улетучивались. К тому времени, как ее руки обняли меня за плечи, слезы потекли по моим щекам, и обмякла у нее на груди.

— Тише, дитя. Нам надо поговорить.

Кивнув, я сделала шаг назад, когда Джейн повернулась и закрыла дверь. Сделав это, она вставила ключ и поворачивала его до тех пор, пока замок не защелкнулся. Еще один небольшой поворот, и ключ был надежно закреплен, вынуть его можно было только с другой стороны с помощью длинного приспособления.

Когда она снова повернулась ко мне, Джейн раскрыла ладонь. В ее ладони лежал еще один ключ.

— Для тебя.

Я охотно взяла его, не объясняя, что один у меня уже был в кармане, а другие были спрятаны по всей комнате. Вместо этого я потянулась за серебряным ключом и крепко сжала его в кулаке.

— Спасибо, Джейн.

— Ты же умная леди. Тебе не нужен замок, чтобы оставаться здесь.

Я молча кивнула.

— Я не хочу быть здесь, но я... я не могу уйти, пока не увижу маму.

Джейн взяла меня за руку и повела обратно к кровати. У подножия стояла длинная скамья, покрытая светло-желтым бархатом.

— Именно это я и имею в виду, — сказала она, когда мы обе сели. — Тебе нужно показать ему, что ты не уйдешь. Дверь можно оставить настежь открытой, и ты не вернешься в Нью-Йорк.

Нью-Йорк. Только эти слова ранили мое сердце.

— Я не знаю, что делать.

— Знаешь. Твоя мама нуждается в тебе, — Джейн сжала мою руку. — Дитя, она нуждается в тебе больше, чем в ком-либо другом. Ты единственная, единственная, кто может помочь ей.

Я вытерла слезу со щеки.

— Расскажи мне о ней.

Джейн сжала губы.

— Джейн, не сдерживайся. Мне нужно это знать.

— Дитя, она сильная женщина. Я знаю, ты, возможно, думаешь, что это не так, но это так. Видит Бог, он так не думает. Но она более чем сильная, — ее карие глаза сияли. — Она очень умная. Она старалась поступать правильно. Она так и делала. Никогда не сомневайся в этом. И она любит тебя больше жизни, больше самой себя. Тебя.

— Что случилось?

Джейн покачала головой.

— Я не знаю. У нее были таблетки от доктора Бека. Они помогают, когда у нее мигрень. У нее был…

— Что? Что у нее было?

— Много всего, но вот в чем дело. Я взяла их с собой. Она отдала их мне на хранение. Она принимала другое лекарство, то самое, которое избавляет от головной боли, и они возникали все реже и реже. У меня были ее обезболивающие таблетки. Они до сих пор у меня.

Джейн встала и прошлась к окну и обратно.

— Я забрала все ее рецепты, кроме профилактических. Она очень старалась. И последнее время пила исключительно воду, а не вино, — Джейн пожала плечами. — Не знаю. А потом она начала вести себя странно... Говорить что-то и запутываться. Я позвонила доктору Беку, и он приезжал сюда, причем не один раз. Но стало только хуже, а не лучше. В этом нет никакого смысла.

Я не могла уловить смысл.

— А в чем есть смысл?

Джейн встала и глубоко вздохнула.

— Мистер Фитцджеральд, он разозлился на доктора Бека. Он сказал, что доктор Бек не помогал, а только усугублял ситуацию. Я не могла ничего сказать. Это не мое дело.

— А что бы ты сказала?

— Я бы сказала, что это был не он – доктор Бек не делал хуже. Доктор говорил со мной. Он знает, что я люблю твою маму. Я сделаю все, чтобы помочь ей.

Мое сердце затрепетало от ее слов. Джейн была клеем, который держал нас с мамой вместе. Она не была наемным работником. Я никогда не видела ее такой. Когда она говорила, что любит, это было по-настоящему и глубоко. Это было то, что заставляло тебя чувствовать себя в тепле и безопасности. Осознание того, что она была такой для мамы, заставило меня улыбнуться.

— Доктор Бек очень волновался, — продолжала Джейн. — Твоя мама сказала ему, что не принимает таблеток и, честное слово, она не пьет, как раньше... но... тогда она пила.

— Я тебя не понимаю.

Джейн опустилась на скамью.

— Я не могу сказать, что думаю. У меня нет никаких доказательств.

— Что ты думаешь?

— Я думаю, твоя мама умная леди. Я думаю, она начала узнавать вещи, о которых мистер Фитцджеральд не хотел, чтобы она знала. И я думаю, что она... она больна и ей нужна помощь. Она нуждается в тебе.

Гнев, который я подавила, чтобы быть послушной Александрией, которую требовал Алтон, затопил мою кровь, напоминая мне о том, кем я была на самом деле. Я стояла и смотрела на Джейн сверху вниз. Мой вопрос прозвучал резче, чем я предполагала.

— Скажи мне. Ты думаешь, он что-то сделал?

Джейн широко раскрыла глаза.

— Я имею в виду что-то новое, — уточнила я. — Мог ли он ее отравить? Или нет?

Она опустила подбородок и покачала головой.

— Я никогда так не думала. Нет. Я сделала все, чтобы позаботиться о ней. А теперь о вопросах доктора Бека и о том, как быстро все это произошло... я не знаю.

Я