баллы получали те, кто лучше всего усваивал и соблюдал правила сообщества. Тот факт, что я, любопытный ребенок, получила высокий балл, был исключительно заслугой моего опекуна. До самого выпуска он неустанно наставлял меня: «Никогда не открывай глаза». С того дня, как я упомянула цвет волос учителя, меня больше ни разу не упрекнули, что я их открыла.

Тем, у кого был высокий профессиональный балл, предлагали работу ближе к управленческим должностям. А вместе с такой должностью появлялась и возможность поселиться в пузыре рядом с местом работы – так, как это было у меня.

Я ссутулилась и стала молча слушать. Одногруппники делились историями о Центре – но не о глубинной части с административными учреждениями, которую я знала, а о внешнем его поясе, который я лишь торопливо пересекла, когда ехала сюда.

95‐й жил почти у самой стены. Там на каждом углу стояли патрули. Ему приходилось вставать очень рано, дорога до склада с припасами занимала около часа, а заканчивался рабочий день лишь после захода солнца. 60‐я занимала пузырь неподалеку. До теплицы, расположенной ближе к моему пузырю, ей нужно было идти полчаса, но хотя бы работа у нее заканчивалась днем. Иногда она щурилась и кивала коллегам при встрече, и тогда ее одергивали патрульные.

– Ноль седьмая!

Голос 126‐го донесся до меня глухо, как из-под воды. Я вздрогнула, будто проснувшись, и увидела, как он машет мне рукой с другой стороны столовой. Я коротко попрощалась с одногруппниками, стараясь не помешать их общению, и ушла. Говоря откровенно, это все равно был не тот разговор, который я хотела продолжать. Чем дольше я слушала, тем сильнее ощущала разницу между нами. Я знала их профессии, а они даже не представляли, что в центральной зоне существует столько разных должностей. Наверное, потому, что у меня, как у управляющей-оценщицы, был доступ к конфиденциальным данным. Но неприятное чувство, что между мной и людьми, к которым я тянулась, пролегает непреодолимая граница, не отпускало меня.

– Вкусно поела? – спросил 126‐й.

– Ага. С друзьями.

– Ты теперь называешь их друзьями? – приподнял он брови.

Я вспомнила его слова в первый день практики: даже ровесники-оценщики были для него не друзьями, а лишь коллегами. А мне нравились люди, с которыми я училась. Пусть у нас было мало общего, но мы проходили через одно и то же, поддерживали друг друга, и между нами возникла привязанность. Я действительно могла назвать их друзьями.

– В какой‐то мере.

– Ну хорошо, – улыбнулся 126‐й.

Но улыбка была неискренней. Голос звучал бодро, слова были правильными, а вот выражение лица получилось натянутым. Хорошо, что я столько училась и теперь умела это распознавать.

Я невольно проследила за его взглядом. Сотрудники столовой наблюдали за нашим шумным столиком, где мои одногруппники все еще оживленно болтали и смеялись, с каким‐то смущением.

– Слушай, когда я в прошлый раз сказала, что мы подружились, ты тоже странно посмотрел. Нам что, нельзя дружить?

– Нет, почему же. Просто… люди из Центра обычно не сближаются так быстро. Думаю, поэтому все удивляются.

– А что плохого в дружбе? Благодаря девяносто пятому все неплохо освоились.

Глаза 126‐го чуть потемнели. Я вздрогнула.

– Девяносто пятый? При чем здесь он?

– Да все с ним дружат.

– Он что, любит заводить знакомства?

– Наверное. Но, думаю, дело в другом. Ты ведь назначил девяносто пятого моим партнером на практике. Он учился со мной, тренировался в разговорах, и у него отлично получается находить общий язык с людьми. Вот все и собрались вокруг него.

С понедельника 95‐й был моим партнером. Во вторник и среду мы обменивались написанными диалогами и разыгрывали их. В четверг в выделенной наставниками свободной аудитории тренировались в приветствиях и обычных разговорах.

С 95‐м учеба пошла быстрее. Он умел объяснять так, что мне становилось понятно. 126‐й был отличным наставником, но его примеры чаще всего касались жизни в Центре, и он не всегда понимал, где я запуталась. 126‐й называл наши занятия «равным обучением». В любом случае именно благодаря 95‐му сегодняшний практикум уже не казался мне страшным.

Однако лицо 126‐го так и не прояснилось, хотя, казалось бы, стоило радоваться тому, насколько талантливым учеником оказался 95‐й. Я уже хотела спросить, почему он так помрачнел, но вспомнила, что навязчивость – это невежливо, и решила сменить тему.

– А куда мы сегодня идем?

Настроение 126‐го немного улучшилось. Он явно колебался, но выражение лица говорило: «Наверное, все будет в порядке».

– И правда, пора собираться. Сегодня путь будет длиннее, чем в прошлый раз.

Глава 9

Местом, куда мы пришли, оказалась библиотека около Института оценки. 126‐й сказал, что отпустит меня «на свободу».

– Ты уверен? Мы ведь на практике должны были… – Я приподняла брови, пытаясь выиграть время.

126‐й пожал плечами. Была у него такая привычка, несущая сотню оттенков: «не знаю», «может быть», «зачем», «я не помогу»… Как я и ожидала, ничего определенного.

– Разве меня не должны были нагружать? – уточнила я.

126‐й рассмеялся. Губы красиво разошлись, глаза изогнулись в улыбке. Он сказал, что я могу идти, куда захочу.

Я замерла, не зная, куда направиться, и взглянула на план этажей у входа. Здание состояло из рабочих залов и залов для собраний.

Пол под ногами казался непривычно твердым. Добравшись до тихого читального зала, я ощутила запах бумаги и увидела множество людей, сидящих с опущенными глазами. На миг мне показалось, что я вернулась в Центр. Выходит, 126‐й специально привел меня сюда, чтобы воссоздать знакомую атмосферу? Сегодняшний день был подарком, своего рода выходным? Уловив, что я разгадала его намерение, он снова пожал плечами. Я ответила благодарной улыбкой.

Весь день я провела за столом, то погружаясь в книги, которые любила читать еще в Центре, то наблюдая за 126‐м, то просто наслаждаясь тишиной. Беззвучное правило, как и дома, оказалось успокаивающим.

Только когда время работы библиотеки подошло к концу, 126‐й поднял голову. Я тоже захлопнула книгу. Он пошел к выходу, и я последовала за ним, но внезапно с размаху врезалась в кого‐то и упала.

Голова резко дернулась, мир закружился. Это был мой первый опыт столкновения с другим человеком. Теперь я знала, что, если мое и чужое направление движения пересекутся, можно ощутить боль во всем теле. Но думать об этом было некогда. Главное в такой ситуации – поскорее вскочить и извиниться.

– Простите!

Я подняла глаза и увидела знакомое лицо. Это был 51‐й – главный оценщик, который читал нам лекцию на этой неделе. Его очки сползли и давили на