Глава 7

Событие девятнадцатое

Пришлось вернуться. Хорошо, не очень и далеко отъехали.

Тронулись в Ростов огромным караваном в тридцать возов, одних только нарядов княгини на двух санях везли. Всех новиков и новых партизан Касьян всё же оставил в Москве и Барвихе, так что обоз сопровождали двадцать ратников из дружины Великого князя. Боброк ещё от себя пятерых выделил и пятерых лучников послал Вельяминов. За внучку переживал. Коська отнекиваться не стал. Не думал, что тати в конец обнаглеют и на такой большой караван нападут, но перевозили в пяти возах ценные вещи, так что пусть охраняют. И палка раз в год стреляет. Найдутся в корень отмороженные тати и на такой огромный обоз нападут.

Ценности — это не серебро. Это три орудия 12-ти фунтовые, ну или сто двадцать миллиметров калибр. Одно орудие… ствол, неизвестно скольки фунтовое, скорее всего, где-то ближе к ¼‑пудовому Единорогу, но если на обычные миллиметры перевести, то в районе ста тридцати миллиметров калибр. Весил этот монстр чуть не полторы тонны, и для его перевозки специальные сани пришлось строить. Везли их шестеро мощных коней — дестриэ. Последний дивайс — это всего‑навсего трёхфунтовое орудие (3-фунтовая пушка), калибром… калибр которого определяется весом ядра, составлявшего примерно три фунта или около полутора килограмм. Калибр… примерно семьдесят шесть миллиметра. Ну, это по тем пушкам если судить, что были у Наполеона, и информация о которых была на плакате у них в училище танковом. Здесь такой линейки нет, но по ощущениям от семидесяти пяти до восьмидесяти миллиметров. Длина ствола с винградом — сорок с половиной дюймов или один метр тридцать миллиметров. Вес ствола — около ста килограмм, а в боевом положении орудие весит около двухсот двадцати пяти килограмм. Пороховой заряд составлял четверть от веса ядра, то есть, около трёхсот семидесяти грамм. Почему в боевом положении. А потому что Касьян нарисовал, а Игнат отлит лафет и колёса из бронзы для этой малютки.

Константин Иванович понял, что имей они там, у Рязани, даже одну такую малютку и бабахни из неё по шатру хана Тохтамыша крупной картечью и всё — писец котенку. Некуда было бы Истории деться, по-другому руслу бы потекла. Вот и решил одну такую штуку на пробу Коська отлить. Понятно, что не в собранном состоянии её сейчас лошадка катит. Нет, разобранная по запчастям лежит в санях.

В общем, огромный обоз и не менее большой отряд сопровождения прибыл в Мытищи. И всё, как всегда. Да, Коська там солидный постоялый двор построил со всякими конюшнями и сеновалами, и естественно при нём и корчму соорудили. Вот только на отряд в тридцать воинов и тридцать с лишним слуг никто не рассчитывал. Да ещё сами возчики. Под сотню человек и больше двух сотен лошадей попробуй размести. Пришлось Акиму, выделенному в сопровождении тестем — старшим Вельяминовым, весь вечер крутиться, людей по местным крестьянам распределяя. Всё же зима, да ещё к концу февраля подморозило, как бы не все минус двадцать на улице. Ночь у костра не проведёшь. Замёрзнешь. Но может и перебедовали бы ратники, привыкли к походам. Вот только завтра не конец пути, а только Сергиев Монастырь, и там тоже на почти сотню человек никто казарму не построил. В Коськин постоялый двор и половина не войдёт.

— Нужно увеличивать, — пробурчал себе под нос князь Ростовский, наблюдая за суетой, и тут заметил всадника, летящего по дороге из Москвы.

Оказался Андрий.

— Прибыли, княже, добрались мы из Ливонии клятой, и людей всех привезли, о которых ты говорил.

— Вот, блин, не могли на день раньше приехать. Молодцы. Рад за вас… и за себя рад.

Пришлось возвращаться. Нет не всему каравану. Так вдвоём с Андрием на следующее утро, едва рассвело, поскакали назад в Москву. Жену беременную отправлять одну не хотелось. Она человек вспыльчивый, устроит там в Ростове революцию. Надо ему новую жизнь со скандала начинать⁈ Хотел же тёщу на первое время с собой забрать, но та после убийства двух её родных братьев в ловушке в Москве на Касьяна поглядывала сводя брови к переносице. И в чём он виноват? Он их на штурм Москвы гнал? Он убивал? Нет вместе с татарами они сами поехали, а стреляли лучники из сотни Михея в основном, ну и немного его партизаны. Так что зря брови сводит, он её братьев самолично не убивал. Их бог покарал.

Гибели братьев предателей Касьян не радовался, но и не печалился. От их потомков будет и вред стране и польза. Два Шуйских первыми фигурами войдут в Историю. Царь Василий Шуйский и воевода Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Первый виноват, скорее всего, в начале Смуты, а второй минимизировал вред от неё. Ну, теперь ни того не другого не будет. Василия Кирдяпу, домой на лодье мёртвым отправили, как и его брата Симеона.

В общем, не стал Коська уговаривать княжну Марию Дмитриевну Суздальскую в гости к нему в Ростов прокатиться.

— Аким, ты за княгиней присмотри. И ты, Сашка, не дайте ей там Варфало… поругаться с боярами.

— Бес, чистый… — пробурчал себе под нос квартирмейстер-каптенармус Вельяминовский, но головой усиленно замахал.

На привале первом, когда меняли коней, Коська наконец догадался спросить, все ли партизаны живы и кого привезли.

— Шестерых…

— Как шестерых⁈ — Касьян даже фляжку выронил, из которой воды собрался глотнуть.

— Шестерых.

Событие двадцатое

Пришлось неразговорчивого ратника разговорить. Коська аж запаниковал. Если партизаны привезли его дядьку Савёла, то как он будет себя за князя выдавать? Точно на кол посадит его Дмитрий Донской.

— Всех опиши, — мысленно, бессмысленно, и в натуре крестясь, попросил ратника парень.

— Девчонка лет восьми при лекаре в синих дорогущих одеждах, два парубка крестьянских, но в дорогих одеждах. Нет, не синих. Разных. М… Монах ещё. Здоровый такой монась. С сундучком, в котором книги. Шибко учёный.

— Это пять? Ты считать до пяти не умеешь? — выдохнул Касьян.

— Чего пять? А, пять. Ещё ученик лекаря с ним. Парень лет пятнадцати, только усики пробиваться начали. Тоже из монастыря видимо. В сутане ходит. Только чудной сутане — синей, — Андрий даже в Коськин кафтан, выглядывающий из-под расстёгнутой шубы, пальцем ткнул, — Странная сутана, вот такого, как у тебя однорядка, цвету.

— А больше никого не было?

— Нет. Ратник местный что-то с пареньками этими крестьянскими