лет появлялся младенец, и его последний ребенок растил его. Таков был порядок, пока он не нашел это место. Однако я уже почти десять лет не видел его и ничего не слышал о нем. Никто не знает, где он. Возможно, я последний из его детей, а может, через несколько лет он объявится здесь с младенцем и захочет, чтобы мы вырастили его.

Мы.

Затем Генри наклонился вперед.

– Это беспокоит тебя?

Я нахмурилась.

– Почему это должно меня беспокоить?

Выражение его лица было близко к самодовольству.

– Я так и подумал, но захотел убедиться наверняка. Нам пора перестать додумывать друг за друга.

– Это тупо. Ты же знаешь, что мне было бы плевать на это. – Мои плечи поникли, и мою грудь пронзила уязвимость. Мне хотелось прикопаться к тому, что он уже подписал меня на воспитание ребенка вместе с ним в будущем, но на самом деле мне нужно было обсудить с ним еще так много других важных вещей. Вместе с ним я была готова на что угодно и практически не сомневалась, что мы оба понимали это. Нам будет дан ребенок. – Но что насчет того, что сказал Франклин? Мой биологический отец способен убивать людей. Одно дело – догадываться, кто он такой, и совсем другое – знать это наверняка. Знать… что они не хотели меня.

– Мне насрать, кто твои биологические кто-то там, – ласково возразил Генри. – И так будет всегда.

От его слов я резко выдохнула.

– Ты – хороший человек, – продолжил оборотень. – Я хочу тебя за них обоих. За всех них.

Похоже, Купидон поразил и меня стрелой в сердце.

– Но до этого момента ты вел себя иначе, – напомнила я ему, изо всех сил постаравшись произнесли это без дрожи в голосе.

– Нина. – В его горле раздался какой-то звук, и один из его больших пальцев снова прочертил круг на моей коже, а мне пришлось сильно постараться, чтобы не обратить на это внимания. – Мы должны дождаться, когда пройдут три месяца.

И вся эта фигня была из-за этого? Из-за трех месяцев?

– Я не считаю себя выше любого из наших правил. Мне нужно было подождать. Ты заслуживала времени, чтобы освоиться здесь, – попытался он объяснить. – Я думал, мы были на одной волне…

Я фыркнула, причем довольно громко.

– Мы даже не были в одном море, Пушок, если ты считаешь, что твое предложение не должно было застать меня врасплох.

Генри еще немного погладил мое бедро. Все его лицо сосредоточенно напряглось.

– Я нравился тебе, ты нравилась мне, и я же видел…

– Видел что? – медленно переспросила я.

– Что между нами было нечто большее. Больше, чем влечение. Больше, чем поверхностные чувства. – Его взгляд скользил по моему лицу. – Я думал, что ты знала.

Мой голос прозвучал несколько монотонно:

– Откуда я должна была знать?

– Считаешь, я каждую жительницу ранчо целую? – спросил он. – Считаешь, что я ради любой приказываю всем своим друзьям отвалить и обнюхивать кого-нибудь другого?

Он приказал своим друзьям отвалить? Каким друзьям?

– Ты должна понимать, как много людей за эти годы приезжали сюда и уезжали, не дождавшись окончания трех месяцев. Я не ждал, что и ты останешься, по крайней мере в самом начале. Я старался поступить правильно, черт возьми. – Он снова нахмурился. – Почему, по-твоему, я, черт побери, попросил тебя подождать, прежде чем ходить на свидания?

Я бессвязно забормотала.

– Я про то, что… мне хотелось верить…

Он ревновал? Он старался саботировать мои попытки устроить свидания ради собственной выгоды?

Я отстранилась и посмотрела на него, совершенно застигнутая врасплох этим засранцем.

Один уголок его рта чуть приподнялся, а его большой палец продолжал выписывать круги, пока он прижимал меня к себе.

– С того момента, как ты высмеяла Спенсера, я знал, что влип.

Я прищурилась и настороженно посмотрела на него.

– Продолжай.

Уголок его губ приподнялся еще больше.

– Потом ты заставила нас навестить его, чтобы ты смогла извиниться, и тут все было решено. – Он выдохнул. – Было бы достаточно просто испытывать симпатию к тебе, но… ты должна была быть собой.

Звук, донесшийся из моего носа, оказался столь же неожиданным, как и улыбка на его губах, и, по-моему, у меня на секунду снова закружилась голова.

– Ты говоришь мне все это, потому что я чуть не умерла?

Рычание, зародившееся в его горле, в хорошем смысле вызвало у меня мурашки.

– Не напоминай мне.

Я вскинула брови, и он снова зарычал.

– Да, я старался дождаться, когда истекут три месяца. Осталось всего две недели. Что они сделают? Выгонят меня? – Ему хватило наглости усмехнуться.

Только я решаю, что разгадала его, как он признается в чем-то вроде этого. Я снова ткнула в него пальцем.

– И все равно каждый раз, когда я упоминала об этом, ты делал вид, будто я ничего не говорила.

В его взгляде почти читалось сожаление.

– Не будь ко мне так строга. Я не каждый день делаю предложение.

Мое тело не было готово к Генри-весельчаку. Кожа на моих руках покрылась мурашками.

– И вообще, кому ты приказал отвалить? Тем мужчинам, которые заявились на кухню? – поинтересовалась я.

Его ладонь скользнула вверх и обхватила меня за талию под рубашкой.

– Да. – Судя по его тону, он не особо стыдился этого.

– Правда?

– Они должны были уйти в ту же секунду, когда вошел я. Рэндалл пытался сказать им. Я был всего в минуте от того, как сделать что-нибудь такое, что не понравилось бы никому.

Некоторые люди, может, и считали, что не следовало увлекаться собственниками, но я не была одной из них. Это разжигало пожар в моей душе. Питало мой дух. Я засияла бы, умея это делать.

Я лишь покачала головой и, не сдержавшись, чуть улыбнулась ему. К тому же я догадалась, что он что-то задумал, когда стал тереться лицом о меня!

Генри еще больше сократил расстояние между нами, а его губы застыли над моими.

– Я готов отдать свою жизнь за каждого из обитателей ранчо, но тогда я был близок к тому, чтобы забыть об этом. Потом я поговорил почти со всеми из них и все прояснил. Ты единственная, от кого я пытался скрыть что-либо, Сверчок. По правде