– Кажется, я еще ничего в жизни не хотел так сильно… – Он поцеловал меня за ухом, затем нашел другое местечко прямо под ним, которое облюбовали его губы, и я выгнула шею, чтобы дать ему больше места. Я была готова заплатить ему, чтобы он не отнимал своего рта от меня.

– Но?

Его объятия стали крепче, а губы еще чуть-чуть пробежались по моей шее.

– Но я слышу, как подъезжают две машины. Нам пришлось бы вести себя очень-очень тихо.

Я издала стон, а он хрипло, с горечью рассмеялся.

– Я знаю, – пробурчал он. – Поверь мне, я знаю, но, как бы мне ни хотелось увидеть, как твои маленькие губки раскроются…

– Которые? – поддразнила я его, ощутив, как он напрягся подо мной.

Его рычание миновало мои уши и отозвалось прямо в клиторе.

– Какого хрена, Нина?

Я не смогла сдержаться. И расхохоталась.

Мелодия моего – в кои-то веки – телефонного звонка заставила нас обоих застыть на месте и оглядеться по сторонам. Я не помнила, как заносила телефон или вообще держала его в руках или еще что-то, но свет экрана отразился от стола прямо рядом с входной дверью фургона. Вместо того чтобы поставить меня на пол, Генри донес меня туда и передал мне телефон. На экране высветилось имя Эмы. Я дала ей свой номер перед тем, как она ушла с Данканом и Агнес.

– С ней дети, – объяснила я, а потом ответила на звонок и нажала на иконку динамика. – Здравствуйте, Эма. Все в порядке?

Последовал момент напряженного молчания, который заставил меня и Генри переглянуться, после чего детский голос произнес:

– Нина, Данкан хочет домой.

Это была Агнес. Мы с Генри оба нахмурились.

– Привет, Агнес, – поздоровалась я, по-прежнему не сводя глаз с Генри. – Данкан хочет, чтобы я пришла и забрала его? – уточнила я, стараясь разобраться, что к чему.

– Ага, – непринужденно ответила она. – Прямо сейчас. По-моему, ему страшно.

Я поджала губы и, прищурившись, посмотрела на Генри. Он кивнул. Я сильно сомневалась, что всего за несколько часов Данкан вдруг научился столько говорить, и это значило одно: это не ему хотелось уйти. И она позвонила мне. Не своим ночным нянькам, не Франклину, не Генри. Мне.

Вероятно, всего лишь из-за Данкана, но я все равно посчитала это своей победой.

В один и тот же день она коснулась моей ноги, обняла меня и позвонила мне. Я не собиралась снова рисковать своей жизнью, но идея казалась заманчивой при условии, что это помогло бы мне завоевать расположение моего любимого соленого орешка.

– Все нормально, – заверила я Агнес, стараясь говорить самым нейтральным тоном, какой был возможен, как продемонстрировал мне Генри собственным примером. – Передай ему, что я приду через… – я чуть не сказала «пять», – двадцать минут?

Генри опустил меня на пол и потер рукой мою спину. От этого мне захотелось прижаться к нему. Пообниматься с ним.

Я чуть не присвистнула, представив себе это.

Мы только что занимались сексом, не снимая одежды. Говорят, будто жизнь может измениться всего за минуту, и теперь я по собственному опыту знала, что в этом было больше, чем крупица правды. Забавно, как все произошло.

– Если хочешь тоже уйти, знаешь, ты можешь пойти с нами, – сообщила я девочке как можно более беззаботным тоном.

– Хорошо. – Последовал еще один момент тишины, а потом она прошептала: – Данкан не хочет говорить мисс Эме, что хочет домой. Он говорит, что не хочет ранить ее чувства.

Генри напротив меня ухмыльнулся, поскольку мы оба знали, чего она пыталась добиться.

– Я понимаю. Если хочешь, можешь передать ей трубку, и я скажу, что передумала, хорошо?

– Ладно, – сразу же согласилась Агнес. – Вот, мисс Эма.

Мне потребовалась всего минута, чтобы завуалированно сказать Эме о том, что я приду забрать детей, но, судя по всему, она тоже пыталась скрыть свое веселье. Не думаю, что Агнес была настолько хорошей обманщицей, как ей казалось. Когда я сообщила, что заберу их, в голосе старейшины совсем не слышалось удивления. Слух оборотня, в конце концов.

Я положила трубку и сразу же посмотрела на мускулистого мужчину, возвышавшегося надо мной, по-прежнему держа руки на моих бедрах и почти не касаясь моей груди своей.

– Хочешь пойти за ними вместе со мной?

Его янтарные глаза скользнули по моему лицу, и он помассировал меня пальцами, что показалось мне скорее эротичным, чем успокаивающим.

– Конечно. – Он наклонился и, захватив мою верхнюю губу своими, быстро всосал ее, а потом отстранился на пару сантиметров. – Мы захватим фруктовый лед и потом поиграем в догонялки?

Я пристально посмотрела на него. Любовь и нежность заполнили все пространство в моей груди. Он хотел создать пару со мной. Этот почти идеальный мужчина хотел жениться на мне.

Я не знала, то ли обнять его, то ли расплакаться. Или и то и другое разом. Я выбрала первое.

И третье.

Обхватив его крепкое тело руками, я сказала:

– Им это очень понравится, и мне тоже. – Я улыбнулась. – Только позволь мне сначала переодеть трусы, Пушок, а потом нам нужно будет что-то сделать с дубинкой в твоих штанах.

От этого он прямо выдохнул.

– Что мы делаем? – спросил он на выдохе.

Хмм. Пожалуй, мои трусы могли подождать несколько минут. Отстранившись, я положила ладонь на плоскую плиту его пресса и поглядела на лицо Генри.

– Мы собираемся разобраться с твоей ситуацией. У нас есть целых пятнадцать минут.

Его глаза стали шире, чем я когда-либо видела, его кадык так и скакал вверх и вниз…

Но он не сказал нет.

– Мы не…

Скользнув рукой по его животу вниз, я позволила ей остановиться на верхней пуговице его брюк.

– Если ты не хочешь…

Он схватил меня за запястье.

– Это не то, что я собирался сказать, – сообщил он мне, хрипло дыша.

– Только нам придется вести себя очень-очень тихо. – Я скользнула рукой еще чуть ниже, обхватила ладонью его стояк, тесно прижавшийся к молнии, и в сотый раз за день вздрогнула. Ибо вау. Вау, вау, вау. Глядя в его глаза, я нащупала бегунок молнии и как можно быстрее расстегнула ее, пока пальцы Генри все еще обхватывали мое запястье.