говоря, я не могу допустить, чтобы ты пошла хотя бы на одно свидание, – серьезно заявил он. – Влечение важно, но уважение, преданность… сила… вот те качества, которые важнее всего для моих людей. Если повезет, нам в жизни могут повстречаться несколько человек, к которым нас будет тянуть даже без слов. Но важнее всего то, что следует после этого.

Это звучало ужасно похоже на то, как каждый оборотень до него объяснял мне, как происходило создание пары. По сути, биология играла лишь малую роль: так же, как кто-то предпочитал яблоки апельсинам, ты наслаждался запахом человека, который нравился тебе больше остальных. Потом однажды ты мог наткнуться на клубнику, твою самую любимую ягоду. Ту, от которой загорались твои вкусовые рецепторы и твой нюх.

Затем ты должен был узнать человека, и именно на особенности его характера ты западал. Это был… своего рода процесс фильтрации. Процесс отбора при поддержке биологии.

И вот человек, которого, похоже, предпочитала моя биология всем и всему на свете, обхватил мою поясницу своими теплыми руками.

– Тебе чертовски прекрасно известно, что ты мне сильно нравишься. Даже больше. – Он вгляделся в мои глаза. – Нина… ты пахнешь как моя пара. И ощущаешься так же…

– И? – спросила я высоким дрожащим голосом.

Генри нахмурил брови, а потом наклонился и поцеловал меня снова, только на этот раз он не просто прижался ко мне своим теплым ртом. Его губы поймали мои, раскрыли их, и его язык скользнул в мой рот легко и искусно, как будто мы давно знакомы. Его язык задвигался и встретился с моим так, словно всегда так делал, и мое тело не пыталось изобразить, что все иначе. Он отстранился, всего на секунду, после чего вернулся и поцеловал меня снова. А потом еще раз, и еще раз, и еще, наверное, миллион раз, прежде чем я ощутила его дыхание над своими губами. Он, сглотнув, отстранился и пронзил меня взглядом своих невероятных глаз.

– Чем больше я узнаю тебя, тем больше ты нравишься мне, а я мало о ком могу сказать такое.

Приоткрыв рот, я рассматривала каждую черточку его лица.

Он продолжил:

– Никто никогда не делал меня таким счастливым, как ты, и мысль о том, что кто-то другой будет проводить свое свободное время с тобой, слушать, как ты смеешься… Черт, я так не могу. Это невыносимо для меня.

Кое-кто не лез за словом в карман, и я вдруг поблагодарила судьбу за то, что он не молчал и в то же время не вываливал на меня подобные признания постоянно, потому как я вряд ли смогла бы выдержать такого Генри в больших дозах.

– Хмм, – все, что сумел выдать мой мозг в качестве ответа.

От этого брови оборотня поползли вверх.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Я не ожидала, что сегодня мы будем беседовать с тобой об этом, Пушок. – Я вздохнула. – Не каждый день твоя первая детская любовь целует тебя, потом говорит, что женится на тебе, тискает тебя, а под конец признается, что ты делаешь его счастливым. Я перевариваю.

По-моему, этот ответ не очень-то понравился ему.

И со мной, видимо, что-то было не так, раз я почувствовала, что в долгу перед собой и должна сделать то, что собиралась.

Даже если это шло вразрез со всеми инстинктами в моем теле.

– Наверное, мне следует подумать об этом, – сказала я. – Последние пару недель я размышляла о том, что мне пора двинуться дальше.

Он отпрянул.

– Ты собираешься думать, выйдешь ты за меня или нет? – медленно уточнил Генри с удивлением в голосе и глазах.

– Ага, – я кивнула.

– О чем здесь думать?

Желание поиздеваться над ним оказалось настолько сильным, что я не была способна даже попытаться серьезно поговорить с ним, тем более после того, как он вынудил меня размышлять о будущем, в котором он был лишь на окраине. Поэтому я моргнула и сказала:

– Я уже пыталась решить, могу ли представить своих будущих детей с зелеными или голубыми глазами.

Рык, прогремевший в его груди, останется в моей памяти до конца жизни. Пожалуй, я даже превратила бы его в свой рингтон.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы с невозмутимым видом продолжить издеваться над ним:

– Мой цвет кожи с тем цветом глаз… Я хочу, чтобы мои детки были хорошенькими. – Я одновременно приподняла брови и плечи. – У меня есть варианты, Пушок.

Рычание Генри затихло, и он всмотрелся в мои глаза. Он выглядел так, будто ему было почти весело.

– Ты не можешь даже закончить это предложение, не засмеявшись, маленькая избалованная девчонка.

Я не могла. Правда не могла. Я уже начала хохотать. Я вытерла глаза и вздохнула.

– Слушай, два месяца назад я согласилась бы, – я указала пальцем сначала на него, потом на себя, – без промедления. Я была готова выйти замуж за любого, чтобы благополучно остаться здесь.

При этих словах его ноздри раздулись, но я подняла руку.

– Ты единственный мужчина, кому я вообще такое предлагала, – попыталась я потешить его самолюбие.

Этого было недостаточно.

– И я единственный, кому ты предложишь, – попытался он огрызнуться.

Я улыбнулась и пожала плечами.

– Возможно, но я видела самые крепкие отношения с твоим видом, Генри, и ни в одних из них не было и тени сомнения…

Он фыркнул, готовый возразить, но и я тоже.

– Сдается мне, ты бы принял это решение прямо сейчас из ревности.

– Я ревновал еще с того момента, как мы вошли на кухню и обнаружили там людей, которых я считал своими друзьями и которые желали заполучить единственное, чего я хотел для самого себя впервые за долгое время, – согласился он, вновь удивив меня, особенно тем чувством, что прозвучало в его голосе. – Я ревновал с тех пор, как Рэндалл попытался приблизиться к твоей шее.

Мне нужно было поразмышлять об этом заявлении позже, а сейчас мне следвало сосредоточиться.

– Но, может, и тебе следует еще немного подумать об этом, когда ты не будешь на взводе.

– Сверчок, – прорычал он так звучно, что я ощутила вибрацию в своей груди.

– Пушок, послушай. У нас слишком богатая история, чтобы ты вот так срывался с места в карьер. Твой кузен – один из самых важных людей в