твоим решением. Но мне нужно, чтобы ты хотя бы выслушал меня, прежде чем его принять. Прошу.»

Последний солнечный свет угас с небосклона. В свете звёзд я вижу чёрную пирамиду Дуата в далёкой долине — между нами колышется белый океан. Я никогда прежде не хотел убивать кого-либо — тем более не планировал этого. Сама мысль об этом мне отвратительна. Я сопротивляюсь ей каждой клеточкой своего существа.

Но если Каэрор говорит правду — если есть хоть малейший шанс, что он прав, — тогда… я не знаю.

Я не знаю.

Я вдыхаю студёный воздух и вздрагиваю от резкого холода наступающей ночи.

«Я слушаю», — тихо говорю я.

VII

ЧЬЯ-ТО ТВЁРДАЯ РУКА ТРЯСЁТ МОЁ ПЛЕЧО, ВЫРЫВАЯ МЕНЯ из глубокого, лишённого сновидений сна. Я пытаюсь отмахнуться. Ничего не происходит.

Накатывает тяжёлое воспоминание, и я открываю глаза.

Красноватый свет факелов озаряет соломенную крышу над лицом коренастого незнакомца, который смотрит на меня сверху вниз. Нос расплющен, светлые волосы подняты и торчат, как у воинов с лодки, однако этот человек мне незнаком. Убедившись, что я проснулся, он что-то коротко хмыкает и выпрямляется из скрюченной позы у покрытой мехом скамьи, на которой я лежу.

— Тар. — Он кивает в сторону двери, где стоит другой воин с копьём наготове. Догадаться, что он имеет в виду, нетрудно.

Я с трудом сажусь, готовясь к боли, но к приятному удивлению обнаруживаю, что она почти прошла. Плечо свежеперевязано. На мне чистая одежда — простая туника, прикрытая зелёным плащом. В горле сухо, однако слабость, терзавшая меня по приезде, исчезла без следа. Сколько же я проспал? Я закрыл глаза почти сразу после того, как ушёл Сиан, — рассвет едва намечался. Теперь же лишь факелы разрывают кромешную тьму снаружи.

Вэк. Тревога острой волной разливается по жилам, когда воспоминания возвращаются. Сиан говорил, что этой ночью — единственный шанс бежать.

— Есть что-нибудь выпить? — Я изображаю соответствующий жест, хотя хрипота голоса, пожалуй, говорит сама за себя. Тяну время, стараясь собраться с мыслями. Светловолосый бросает мне бурдюк, который я едва успеваю поймать. Пью как можно медленнее, лихорадочно соображая.

— Тар. — В голосе нетерпение. Сиан также велел не создавать лишних неприятностей. Я неохотно киваю, делаю последний торопливый глоток, возвращаю бурдюк и иду следом за ним.

Светловолосый подхватывает копьё у двери и выталкивает меня в темноту. Идёт дождь. Монотонная, тоскливая морось. Второй воин — гибкий, темноволосый — настороженно смотрит мне вслед, а затем пристраивается сзади. Оружие никто не поднимает, но назначение этих людей не вызывает сомнений.

Идём молча. Факелы, расставленные через равные промежутки, шипят и плюются, когда на них попадают капли воды. Грязные тропы между хижинами хлюпают под ногами — местами коварно скользкие, и мне приходится заново привыкать к отсутствию руки. Никого вокруг, но вдали слышатся голоса. Смех. Слабые звуки музыки. Немного дальше по пологому склону виднеется деревянное строение — куда выше и длиннее прочих; вокруг него на шестах горят факелы, изнутри льётся свет. Сарай на фоне высоких архитектурных чудес Катена, но среди здешнего окружения выглядит внушительно. Думаю, именно оттуда доносится веселье.

Мы, однако, идём стороной. Хорошо это или плохо — не знаю.

Сзади раздаётся что-то невнятное; я рискую оглянуться и вижу, как светловолосый воин с трудом удерживает равновесие. Второй отвечает смехом, но звук слишком громкий. В нём слышится заплетающаяся нотка, различимая даже в незнакомом языке. Они пьяны? Несколько минут назад такого впечатления не было. Но, возможно, это шанс.

— Стад. — Слово произнесено с угрозой; я оборачиваюсь и вижу, как оба воина качаются ко мне — на лицах странная смесь гнева и оцепенения. Последнее внезапно берёт верх у темноволосого, и тот падает в грязь. Другой смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Явно винит меня в происходящем.

— Конас ата ту аг дéанам … — Он опускается на колени. Губы искривлены в оскале; слова даются с трудом.

А потом и он валится вперёд и замирает.

Я смотрю на них. Кажется, дышат. Просто без сознания.

Нужно бежать — это очевидно. Глупо не воспользоваться. Невероятно глупо. Но я не понимаю, что здесь только что произошло, не знаю, где нахожусь, с чем имею дело и куда вообще бежать.

Вэк.

— Путник. — Тихий голос за спиной; я резко оборачиваюсь и вижу Сиана, спокойно шагающего ко мне с покрытым символами рябиновым посохом в руке. Он один. — Помоги. — Он берёт одного из воинов за руку.

Я быстро подхватываю другую; вместе мы волочём его с тропы в тень между двумя хижинами. Я дважды поскальзываюсь — силы и чувство равновесия подводят меня даже в этом нехитром деле. — Что… с ними случилось? — Слова приходят с трудом. Понимать услышанное куда легче, чем вспоминать, как что-то сказать.

— Не ранены. Но будут спать много часов. — Он либо не понял вопроса, либо намеренно обходит его стороной, говорит на ветусианском и, как прежде, тщательно выговаривает каждое слово. Ради меня ли, или сам чувствует себя в этом языке не слишком уверенно — не знаю.

Ту же операцию мы проделываем со вторым воином. К концу я дышу тяжело.

Сиан оглядывает плоды нашей работы, потом смотрит на меня. В его взгляде — мягкое сочувствие. — Идти сможешь?

— Смогу. — Я медлю. — Говорю плохо, но слова твои понимаю хорошо.

Он принимает это. — Скажи, если нужен отдых. Есть лошади. Недалеко. Нужно лишь добраться до них.

— Мы едем к моему… человеку, которого я знаю? — Нет способа проверить, говорит ли он правду, однако я цепляюсь за эту надежду. Академия или Катен, друг или просто знакомый — кто угодно, с кем можно говорить без языкового барьера, станет облегчением.

— Да. — Он видит, что я всё ещё не вполне уверен, и, кажется, понимает меня. — Король Фиахра и его дружина сейчас пируют и обсуждают, как договориться с Руарком о твоей смерти. Руарк прибудет забрать твоё тело до рассвета. В этот час, именно в этот час, большинство жителей Каэра заняты. — Спокойно, но под словами ощущается скрытая срочность.

Я жестом прошу его идти первым.

Мы оставляем двух потерявших сознание воинов позади и спускаемся вниз, прочь от огней и смеха. Сердце моё колотится; Киан движется стремительно и целеустремлённо, но без тени тревоги — временами останавливается, однако ведёт уверенно, невзирая