– А че такое? – зевнул шофер.

– Инфарктище, а мужик от госпитализации отказался.

Активная бригада, приехав на вызов, не солоно хлебавши вернулась обратно. Дед, почувствовав себя бодрячком, отказался и от повторного осмотра, и от измерения давления. У такой самонадеянности последствия плохие, и стать постоянным пациентом скорой, отказавшись ехать в больницу, легче легкого.

Повод к вызову: 1 год, кашель

Федорыч водил машину по принципу поспешишь – людей насмешишь. Не нервничал и не торопился. А в силу возраста еще и навигатор не использовал. Получая вызов даже в хорошо известный район, открывал атлас автомобильных дорог, доставал лупу из чехольчика и принимался выстраивать маршрут. Водитель ехал настолько медленно и спокойно, хоть борщ в открытых бидонах развози – не прольешь ни капли. Фельдшерам повзрослее такая езда нравилась. А вот молодежи – отнюдь. Мы-то – помощь не медленная. Скорая! Пусть даже иные случаи не казались экстренными.

– 67, пишем вызов. Еременко, 85/1. 1 год. Кашель, – диктовала вызов диспетчер.

Казалось бы, можно не дергаться и не нервничать. Вряд ли что-то серьезное. Однако, въехав в узкий двор, с трудом вмещавший одну машину, подумала о госпитализации. Ну а вдруг все же понадобится? А машина-то у подъезда не сможет ждать – придется Федоровичу отогнать ее подальше. Ладно, будем надеяться, что обойдется.

С трудом набираю номер квартиры на домофоне. Руки заняты ящиком, планшетом, сумкой с тонометром, фонендоскопом. Плюс два телефона. Втиснулась в приоткрывшуюся дверь, подхватила с земли чемодан и поползла наверх. Вот и нужная мне квартира.

Открыла девушка, похожая на Дюймовочку. В нос ударил едкий запах животных. Душно, не прибрано, на полу – чья-то шерсть, подранный крепкими когтями косяк.

При этом непривычно тихо, ни звуков мультиков, ни детского голоса. И никакого кашля.

Взгляд мой опустился на диван, где на спине лежал ребенок. Аж в пот бросило: неужели труп, неужели не успели?

Чемодан опустился на пол, остальное кинула на диван и бросилась к худенькой и бледной девочке, крошечной даже для своего возраста. Ребенок дышал, но ни на голос, ни на пальпацию не реагировал.

– Вы что говорили диспетчерам? Кашель? Давно ребенок в таком состоянии? – закричала я. Я растерялась. Ведь и повод для вызова казался несерьезным, да и встретившая мама малышки не казалась встревоженной.

– Она сегодня кашляла. А потом заснула, – девушка не выглядела умственно отсталой или злоупотребляющей. Явно адекватный человек. Тогда что с ее дочкой?

– Чем болеет ребенок? Хронические заболевания? Беременность как протекала? Почему она такая истощенная? – не дожидаясь ответа матери, попросила собрать документы, одежду, памперсы, воду, еду, телефон, зарядку. Мы немедленно едем в больницу. Злость и страх мешали сосредоточиться. Что же с пациенткой, думала я, доставая глюкометр.

– Может гипогликемическая кома? Или дебют какой-то болезни?

– В какую больницу поедем? – спросила девушка, складывая одежду.

– Какая разница, когда у вас ребенок в коме. Что вообще с ней было? ОРВИ? Температура? Судороги?

– Она покашливала, но больше ничего. Даже температуры.

Действительно, в норме, согласилась я, посмотрев на градусник. Отметила, что девочка не пошевелилась, когда вставляли его под мышку. И даже на прокол пальчика глюкометром лишь вяло шевельнула рукой.

– Глюкоза 0,9. Когда она ела?

– Утром рано, немного каши. Она недоношенной родилась. На учете у невролога стоит.

– Выписки есть какие-то на руках?

– Нет, они у врача, скорее всего.

Гипогликемическая кома – жизнеугрожающее состояние, при котором резко снижается уровень глюкозы в крови, что приводит к энергетическому дефициту в нервной ткани, нарушению сознания, дыхания, кровообращения и прочих жизненно-важных функций. Почему дефицит глюкозы вызывает кому? Потому что это – основной энергетический субстрат для клетки. А клетки головного мозга, в отличие от остальных, не могут сами ее производить. Причинами критической гипогликемии, которая вызывает кому (нарушение сознания), могут быть:

1. Воздействие лекарственных средств, влияющих на углеводный обмен. Например, диуретиков или сахароснижающих препаратов, которые принимают пациенты с сахарным диабетом.

2. Голод и недостаток питания, а также запредельные физические нагрузки на фоне дефицита питания.

3. Опухоли поджелудочной железы, сопровождающиеся гиперсекрецией инсулина.

4. Заболевания печени, когда нарушены процессы утилизации и образования глюкозы.

5. Операции на желудке.

6. Септический шок тяжелых реанимационных пациентов.

Однако у детей метаболические и гуморальные реакции сильно отличаются от них же у взрослых. В связи с этим гипогликемические состояния могут происходить из-за:

1. Дефицита субстрата окисления – нет топлива для нормального протекания глюконеогенеза (образования глюкозы из неуглеводных соединений). Характерно для детей с внутриутробной задержкой развития, недоношенных, детей с заболеваниями печени.

2. Избыточной продукции инсулина. При врожденном гиперинсулизме. Часто у недоношенных и рожденных в асфиксии.

3. Инфекций (малярия, все инфекции с обильной диареей).

4. Отравлений (алкоголем, аспирином, б-блокаторами).

5. Других метаболических нарушений.

Смогу ли ввести малышке глюкозу? Ведь венки на тоненькой ручке даже не видны. И все же решила попробовать, что называется, вслепую. Наложила мягкий жгут, обработала. Коль, а там пусто.

– Заворачивайте девочку прямо в это одеяло. Едем!

Состояние ребенка и необъяснимое спокойствие мамы добавляли паники. Казалось, в моих руках девочке будет надежнее.

– Давай ее мне, а сама закрывай двери. Как тебя зовут? – перехожу на «ты» и забираю малышку в пледе.

– Маша, – отзывается мама, гремя ключами.

– Маша, я вперед, искать водителя. Быстренько догоняй.

Наша машина стояла метров за триста от подъезда.

– Вова, сюда! Быстрей! – ору, что есть силы. Водитель по голосу определил серьезность ситуации и рванул с места, забыв о своей нерасторопности. Сели. Сразу же пытаюсь дозвониться на станцию:

– Алло, куда детскую гипогликемическую кому?

– Ну куда? В НИИАП![22] У тебя что, тот кашель – это гипокома?

– Сама в шоке, – обрываю разговор и переключаюсь на водителя.

– Вова, врубай мигалки, сирены. Дите без сознания. Гони в НИИАП, на Мечникова.

Когда скорая везет тяжелого пациента, врач или фельдшер обязательно едут вместе с ним.

Я положила малышку на носилки. Так проще наблюдать за дыханием. В голове – множество мыслей: что говорить врачам, кто сейчас придет ее принимать, что мне скажут за отсутствие вены?

Федорович, наверное, впервые мчал так, что не заметила, как прибыли к больнице. В этом месте бывали редко, поэтому не знали: где въезд, где какое отделение, приемник. Охранник указал направление, и мы подъехали. Я схватила ребенка, Маша тащила сумки. Никакого приемного не было. Лишь мощная женщина в лосинах под халатом сидела за столом у входа.

– Подскажите, пожалуйста, где приемное отделение?

– А вам куда? – подняла глаза вахтерша.

– Вообще, в эндокринологию, – стушевалась я.

– А, это на третий.

– Вот прямо сразу на третий? Без приемного? – удивилась я. И пояснила, что мы по скорой.

Тетенька подтвердила, что наш путь – прямиком наверх.

Бежали, перепрыгивая