она и встала, не в силах справиться с переживаниями. — Кажется, вы были правы, идея — полная чушь. Из этого ничего не выйдет, зря потратила время.

— Подождите, не сдавайтесь. Мы же только начали.

Он оглядел кабинет, но, кажется, не нашел того, что искал.

— Сядьте-ка на стол, — решил, наконец, Артур, — это будет удобнее.

Констанция не согласилась, но Кинг обхватил ее талию и все же усадил на стол. Ей пришлось устроиться поудобнее, положив ногу на ногу. Подол длинного черного платья из тяжелого атласа соскользнул, лизнув ноги, и оголил колени. Кажется, платье очень хотело подыграть Кингу, но его держали в узде золотистые пуговки, выстроившиеся в ряд от колена до треугольного выреза на груди.

— Читайте, — сказал Артур серьезно, — сейчас я буду заставлять вас чувствовать чувства.

Констанция закатила глаза. Интересно, он и вправду думал, что проблема была именно в этом? В том, что она ничего не чувствовала? Как глубоко он ошибался.

Ее поразила, казалось бы, очевидная мысль: для разрыва нужны были эмоции, вызванные книгой, а не теплыми ладонями, настойчиво поглаживающими ее колени и бедра сквозь прохладную ткань. В противном случае Егор бы уже стоял перед ними, возможно, в компании Джейн, ее воспитанницы Адель и вообще всех жителей Торнфилда.

— Это не сработает, — покачала головой Констанция, однако со вздохом снова открыла книгу.

Вероятно, Артур интерпретировал ее слова по-своему. Он посмотрел ей в глаза и чрезвычайно многозначительно произнес:

— Вы бросаете мне вызов.

— И в мыслях не было. Если честно, мне непонятен ваш энтузиазм.

— Вы знаете, что я ощущаю азарт, когда встаю перед сложной задачей.

Одна его рука скользнула к ее ягодице, и Констанция дернулась, с возмущением посмотрев на Кинга:

— Еще немного, и я решу, что вы просто пользуетесь возможностью безнаказанно хватать меня за задницу.

— Конста-анция, — протянул он, — я не назвал бы себя больше джентльменом, если бы не воспользовался ею.

Он чуть притянул ее к себе, чтобы склониться к шее. Почувствовав мягкие губы Артура на своей коже, Констанция задохнулась, затем начала торопливо листать страницы, чтобы найти нужный момент.

— Вслух, — проникновенным шепотом напомнил Кинг ей в ухо.

— «Его высокий лоб уже исчертили несколько морщин, но русые волосы, что лежали аккуратной волной, выдавали молодой возраст. Должно быть, ему было не больше тридцати. В Ловуд он приезжал еще юношей, теперь же лицо его и фигура отражали пережитые события и полученный жизненный опыт…»

Неужели эти годы, что по сюжету прошли в книге, столько же длились и для Егора? Пять лет с визита в школу? А с первой главы — и того больше.

Эти мысли быстро оставили ее голову, когда Артур провел горячими ладонями по ее талии и спине. Едва она замолчала, он жарко прошептал на ухо:

— Читайте, читайте, вы же за этим меня позвали.

— Ваша самоотдача восхищает, — выдохнула она.

— Я всегда полностью, — его губы коснулись ее щеки, — отдаюсь, — поцеловали мочку уха, — делу.

Констанция закусила губу, перехватила книгу поудобнее и затем продолжила:

— «Я очень рада видеть вас, мистер Филиппов, чем же мы обязаны вашему визиту?»

Артур поцеловал ключицу, вызывая тихий вздох.

— «Я был здесь проездом, но счел важным заехать и сказать, чтобы вы были внимательны к тому, что происходит в этом доме. Думаю… вас… может…»

Каждое мягкое, теплое, нежное прикосновение к ее коже вынуждало делать паузу.

«Это все ради спасения Егора», — убеждала себя Констанция, выгибая шею так, чтобы Кингу было удобнее.

Она и книгу подняла повыше, чтобы Артур мог делать все, что вздумается.

— «О каких опасностях он твердил…»

Кинг взял ее свободную ладонь и прижал к своей щеке. Принялся целовать запястье, совершенно лишая воли и способности концентрироваться на прочих делах. Повинуясь порыву, она запустила пальцы в его гладкие волосы, все еще стараясь делать вид, что читает. Однако буквы просто скакали перед глазами.

— Подождите! — воскликнула она, когда он начал расстегивать нижние пуговки на ее платье.

Одной рукой она продолжала держать «Джейн Эйр», второй безуспешно пыталась остановить ловкие пальцы Кинга. Всего три пуговицы, и платье Констанции полностью открыло ее ноги.

— Последнее, что здесь может произойти, это появление Егора, — задыхаясь, сказала она, но Артур, кажется, уже забыл о цели их встречи.

Он поднял на нее опьяненный взгляд и, наконец, впился поцелуем в губы.

Констанция позволила себе утонуть в ощущениях, но ненадолго. Дав себе несколько мгновений, чтобы насладиться близостью, она решительно оттолкнула Кинга.

— Вы увлеклись, Артур, — сказала она, стараясь звучать сдержано и деловито, но пальцы дрожали, пока она пыталась застегнуть хотя бы одну пуговку.

— Who wouldn’t, — пробормотал он, оперевшись о стол и оглядывая ее тело.

Прочистив горло, Констанция встала, позволив платью скользнуть по ногам и скрыть их.

— Я пригласила вас не для этого. Цели мы не достигли.

— Вы просто не дали мне финишировать.

На покрасневших от ее помады губах застыла полуулыбка, но сейчас она казалась неестественной.

— Потому что вы свернули не к тому финишу, — недовольно сказала Констанция, сложив руки на груди, а затем негромко добавила: — Попрошу Илью. Может быть, у него получится…

— Дайте мне книгу, — потребовал он, протянув руку, — я прочитаю. Вы так меня сейчас злите. Jesus! Разрыв будет мгновенно!

Она шагнула к нему и, чуть подумав, провела большим пальцем по его губам, чтобы стереть красноватые следы. Ничего не вышло.

— Вы, Артур, кажется, решили, что стоит вам прикоснуться, и я растаю. Думаете, я все эти годы ждала и молилась, чтобы Артур Кинг поцеловал меня на столе в рабочем кабинете?

Вообще, было. Не «все эти годы» и не «молилась», но мысли такие пробегали.

Однако Констанция покачала головой. Он молчал, стиснув губы. Вероятно, чувствовал, что у этой тирады будет продолжение. Взгляд его при этом был полон сдерживаемых эмоций.

— Где ваши манеры? Где галантность? — строго спросила она. — Кто убедил вас, что этой ироничной ухмылочки и взгляда из-под ресниц достаточно, чтобы вам позволили залезть под юбку?

Она осознавала, что и взгляда, и ухмылочки было достаточно. Констанция говорила и действовала вопреки собственным желаниям, возможно, ожидая глупых условностей вместо искренних чувств. Но она слишком долго — три года, не больше, не меньше — пыталась вернуть себе себя. Теперь он решил, что вообще-то