Его обыденное, почти бытовое объяснение обесценило весь этот громкий скандал. От этого стало ещё обиднее.

— Вот именно! — воскликнула я, чувствуя себя глупо. — А он не поверил! Не захотел слушать!

— Мира, — демон сказал это мягко, даже слишком. — Успокойся сама. Расслабься. Он вернётся. Ты его истинная пара. Он может побеситься, походить, покипеть, но никуда не денется.

— А если нет? — мой голос предательски дрогнул. Страх, заглушённый злостью, снова поднял голову. — Вдруг он в ярости отправится один во Двор Ночи? Или… или сделает что-нибудь ещё более безрассудное?

Торн покачал головой.

— Ну, если хочешь, поищем его вместе. Но не сейчас. Пусть немного остынет. А то найдём — только переругаетесь ещё больше.

— Да где его теперь искать? — прошептала я, и голос окончательно сорвался. Слёзы, которых я так стыдилась, покатились по щекам. Я ненавидела эту слабость, но не могла остановиться.

Демон тихо вздохнул и встал. Он подошёл ближе, но не прикасался, держа дистанцую между нами.

— Не плачь, булочка, — сказал он без привычной насмешки. — Я чувствую его. Ту самую бушующую силу, что сейчас рвёт изнутри. Могу отыскать в любом уголке этого мира. Он никуда не убежит.

— Правда? — всхлипнула я, по-детски вытирая лицо рукавом.

— Правда, — кивнул он. — А теперь садись. Отдохни. Я, пока на кухне шастал, слышал, что скоро вам сюда чай и сладости принесут. Нужно восстанавливать силы после таких… эмоциональных баталий.

Я покорно кивнула и опустилась на диван. Пальцы сами собой принялись теребить край рубашки. Тишина в комнате давила, напоминая об отсутствии Кариона.

— Просто я сейчас чувствую себя такой… уязвимой, — тихо проговорила я, больше думая вслух. — Когда Арон сказал, что я, возможно, должна восстановить Двор Ведьм… Это был последний гвоздь. Мне и так хватает Миады, а на меня пытаются взвалить ещё и это. Я не просила такой ответственности.

Торн снова уселся напротив, его демоническая элегантность странно контрастировала с его неожиданной серьёзностью.

— Понимаю, — просто сказал он. — Но ты не обязана этим заниматься. Никто не может заставить. А с Миадой… — он сделал паузу, — мы с Карионом поможем. Можешь не переживать. Ты не одна.

Эти слова, сказанные им — существом, от которого я меньше всего ждала поддержки, — тронули что-то глубоко внутри.

— Спасибо, Торн, — прошептала я, почти не слышно.

— Не за что, булочка, — он ответил, и на его губах появилась крошечная, неядовитая улыбка.

— Почему «булочка»? — не удержалась я, слабая улыбка мелькнула и на моём лице.

— Я люблю булочки, — подмигнул он, и прежде чем я успела что-то сказать, его форма растворилась, сжалась. Через мгновение у моих ног удобно устроился чёрный кот, мурлыкая и блаженно прикрыв глаза.

Я хотела спросить ещё что-то, но в дверь постучали. Получив моё разрешение, вошла служанка с большим подносом. На нём дымился ароматный чайник, пахло мятой и мёдом, а вокруг в соблазнительном беспорядке лежали пирожные, печенье и те самые сладкие булочки.

Кот моментально привстал, его нос задрожал, а красные глаза внимательно осмотрели поднос с видом знатока.

Я поблагодарила служанку, и дверь снова закрылась. Оставшись наедине с демоном в облике кота и целой горой сладостей, я налила травяной напиток. Пар щекотал лицо. Я взяла одну булочку, мягкую и тёплую. Отломила кусочек.

Он вернётся. Он должен вернуться, — повторяла я про себя, но тишина комнаты, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем, казалась слишком громкой. И слишком пустой. А если нет, мы с Торном сами найдем его… и вернем…

Глава 35

Урок смирения

*** Карион

Я шел, не разбирая дороги. Камни под ботинками крошились от моей поступи, а в ушах стоял оглушительный гул собственной крови. Не думал. Не видел. Просто шёл, чтобы уйти. От неё. От себя. От этой удушающей, пожирающей изнутри ярости, которая угрожала разорвать меня изнутри и вырваться наружу.

Как он смеет. Как он СМЕЕТ.

Мысли крутились, как раскалённые осколки в черепе, каждый раз вонзаясь в одно и то же место. Её лицо. Её слова. «Да!» Она ему доверяет. Демону. Существу из лжи и тьмы. Больше, чем мне? Нет, не могло быть. Но этот чёртов кот влез между нами своей грязной лапой и теперь сидел там, в её сознании, в её снах, насмехаясь надо мной.

Почему? Почему она его принимает? Не видит, что он делает?

Он не помогает. Он привязывает. Каждой «услугой», каждым вмешательством он вплетает ещё одну нить в паутину, из которой ей уже не выбраться. А она… она смотрит на него не со страхом, а с каким-то дёргающим меня за жилы пониманием. Как будто они делят какой-то грязный секрет, куда мне доступа нет.

Я сгрёб пальцами волосы, стиснув их в кулак, пока боль в коже головы не притупила немного жгучую боль в груди. Глупо. Так глупо уйти. Оставить её одну в этих холодных стенах. Но если бы я остался ещё на секунду, я бы… я не знаю, что бы сделал. Запер бы её в комнате? Приковал к себе? Выжег бы её связь с ним своей же новой, дикой, неконтролируемой силой, рискуя сжечь и её саму?

Я — её защита. А сейчас чувствую себя её главной угрозой.

В поле зрения запрыгали огни. Таверна. Грохот кружек, приглушённый гул голосов, запах еды, эля и веселья. Примитивно. Грубо. То, что нужно. Чтобы заглушить этот вой внутри.

— Карион! Дружище, куда так спешишь?

Голос вырвал меня из водоворота мыслей. Я резко остановился, будто наткнулся на стену. Мирам. Его добродушное лицо, освещённое светом из окон таверны, выражало искреннее удивление.

— Мирам? Я… я, честно сказать, не знаю.

Слова вышли хрипло, продираясь сквозь ком в горле. Я даже не соврал. Куда я шёл? В никуда. В темноту. Туда, где можно было наконец забыться от бессилия.

— Ого! Да на тебе лица нет! Что стряслось?

Его взгляд стал встревоженным. Он подошёл ближе, и я едва не отшатнулся. Не подходи. Не трогай. Я не уверен, что хорошо себя контролирую.

— Да собственно ничего, немного повздорили с Мирой.

«Немного». Ложь, горькая и жалкая. Мы не повздорили. Мы разорвали что-то хрупкое и только что склеенное. Я увидел пропасть, и вместо того чтобы перекинуть через неё мост, развернулся и ушёл. Трус. Я