И по-прежнему оставался вопрос о месте назначения.

Если час назад мать ныла, то сейчас она, похоже, держалась уже из последних сил. К счастью, Дженис пока не жаловалась, возможно поняв, наконец, тщетность этих попыток.

Тишину нарушило уродливое существо впереди, когда внезапно остановилось с громким булькающим стоном. Эван замер, как и все позади него. Держа в одной руке фонарь, двойник придерживал другой свой живот. Затем поставил фонарь на землю и принялся расхаживать среди деревьев, поглаживая живот, словно ожидал, что его вот-вот вырвет.

– Мэл? – спросил один из двойников. – Что случилось?

Существо удалялось от света фонаря, становясь все более расплывчатым, пока не остановилось, прислонясь к стволу с усталым, тошнотворным вздохом.

Двойник Джереми обошел пленников и приблизился к больному.

– Мэл?

– Я в порядке, – ответило существо. Его голос изменился, стал более низким, хриплым. Это больше не был голос отца. – Я просто…

Едва различимое в темноте существо задрожало. Выпрямилось. С каким-то неистовым пылом начало раздеваться. Сбросило на землю рубашку, вылезло из штанов и трусов, отшвырнуло их в сторону. Эван едва видел в сумраке рваные края плоти у шеи, где заканчивалось обнаженное тело отца, и появлялась странная голова существа. Оно снова содрогнулось в сильной конвульсии. Вцепилось в неровные края шеи и принялось раздирать их на кровавые полосы, отрывая от себя и швыряя в грязь и сорняки под ногами.

Все смотрели в безмолвном ужасе, а двойник Дженис присоединился к двойнику Джереми на безопасном и почтительном расстоянии от того, который рвал себя на части.

«Мэл», – повторил про себя Эван. Должно быть, это было его имя. Настоящее имя, чем бы оно ни было.

Двойник Дженис, наблюдая за происходившим, лениво почесывал горло там, где у него тоже была рана. Но, видимо, не настолько серьезная, чтобы испортить маскировку, размышлял Эван.

Вскоре существо среди деревьев полностью сбросило с себя старую кожу, обнажив новое тело. Худое, жилистое, липкое, дрожащее. Прежний панцирь отвратительной кучей лежал рядом на земле. Существо продолжало прислоняться к дереву, трястись, но оставалось вне досягаемости света, так что подробности его фигуры скрывали тени.

– Готов? – спросил двойник Дженис.

Существо склонило голову к стволу дерева и тяжело вздохнуло.

– Идите без меня. Я вас догоню.

Его товарищи постояли еще мгновение, просто наблюдая. С беспокойством. Наконец двойник Дженис обернулся с фонарем в руке, сердито глядя на пленников. С явным обвинением. «Вы это сделали», – говорил этот взгляд.

– Ладно, – вслух сказала фальшивая Дженис. – Шевелитесь…

Двойник Джереми тоже посмотрел на них, его лицо искажала горькая гримаса.

– Давай, иди!

Эван повиновался. Остальные следовали за ним, угрюмо волоча цепи. Проходя мимо, Эван продолжал разглядывать существо среди деревьев – голое и плохо различимое, его мокрое от крови тело, его костюм Дейла, грудой блестевший в свете фонаря, который остался у этого существа.

Они углублялись в лес.

Двенадцать

Ее мысли кружились в бесконечном вихре. С того момента, как она оказалась у входа в летний дом родителей, тревога не утихала, а лишь принимала иные формы. У нее почти не было времени осмыслить то, что произошло с тех пор.

Она знала только то, что пистолет по-прежнему уютно лежал в кармане куртки, связанные за спиной руки были бесполезны, а человек, которого она пришла убить, теперь шагал перед ней, ни о чем не подозревая.

Пока они шли, она пробивала взглядом дыру в его затылке, хотя хотела сделать это чем-то другим. Чем-то калибра девять миллиметров. Но теперь этот тип удвоился. И она не могла решить, кто из них хуже, кто больше заслуживает пули.

«Проще простого. Он».

Ее плану убийства, естественно, придется подождать. Чем дольше она думала об этом – а их путь по темному лесу тянулся бесконечно, – тем больше понимала, что у нее, скорее всего, никогда не будет возможности воплотить свою затею в жизнь. Эти твари, эти доппельгангеры наверняка опередят ее.

Сейчас она ничего не могла сделать.

Сколько бы она ни фантазировала о мести, мысли о том, чтобы всех спасти, ее тоже не отпускали. Пистолет в кармане помог бы и в том, и в другом, если бы только она смогла до него добраться.

Теперь у них осталось лишь двое сопровождающих. Третий отстал, буквально разваливаясь на части. Райли не знала, что с этим делать. На каком-то подсознательным уровне ее удивляло то, что, несмотря на окружавший кошмар, она все еще могла думать о своих изначальных планах.

«Потому что они всегда были правы насчет тебя. Ты чокнутая».

Они шли и шли, а она все смотрела и смотрела на его жирный затылок. Его жирный, отвратительный затылок. Он понятия не имел, насколько близок был к тому, чтобы этот затылок пробили. Пресловутым взглядом. Символической пулей. Она гадала: сохранится ли ее жажда крови, если им каким-то образом удастся выжить? И верила, что сохранится. Она сохранялась даже сейчас, в самой гуще событий. Их теоретическое выживание ничего не изменит. Он не станет меньше заслуживать своей участи.

«Он заслуживает смерти. Я не сумасшедшая».

«Я не сумасшедшая».

Мать время от времени разражалась рыданиями. Майлз часто присоединялся к ней. Даже Элиза, которая до сих пор хранила относительное спокойствие, временами тихо плакала. Честно говоря, Райли ненавидела эти звуки. И не могла решить: ненавидит остальных или жалеет их? Возможно, и то и другое. Она полагала, что, по крайней мере, понимает их. Их страх. Она и сама, стоило признать, боялась, но…

«Мне не привыкать к безысходности».

Может, в этом и было дело. Их обстоятельства, несомненно, пугали и изматывали, но она не могла избавиться от того, что ее сбивало с толку скорее место назначения. На самом деле, чем дольше они шли по лесу, тем меньше она нервничала и больше раздражалась, что ее план был вот так нарушен. Конечно, незнание того, куда они направляются и что их ждет там, пугало. Но была и уверенность, что все это когда-нибудь закончится.

«Все когда-нибудь заканчивается».

Райли всегда находила утешение в этой мысли.

За ними следили.

Застряв в середине вереницы скованных одной цепью, Райли оторвала взгляд от затылка своей жертвы и посмотрела на лес, откуда доносились чьи-то шаги. Шарканье ног по земле. Хруст упавшей ветки.

Остальные тоже это заметили. Они оборачивались на звуки из темноты и различали рядом фигуры, которые перепрыгивали с дерева на дерево. Райли поняла, что кем бы они ни были, их несколько. Силуэтов. Существ. Они метались от одной тени к другой следом за вереницей людей.

– Что