За спиной сохранилась тишина. Вильгельм внимательно посмотрел на меня.

— Разумеется, — наконец произнёс он. — Никто не смеет удерживать российского императора. — Его улыбка стала ещё шире. — Надеюсь, следующий наш разговор окажется продуктивнее.

— Не сомневаюсь.

Мы покинули зал под взглядами десятков аристократов, ни разу не обернувшись.

Обратно в лимузине ехали молча.

За тонированными окнами двигались освещённые улицы чужой столицы. Праздничные вывески сменялись тёмными переулками, а стоявшие вдоль дороги люди провожали императорский автомобиль любопытными взглядами.

Яна сидела напротив меня, закрыв глаза. Егор мрачно смотрел в окно. Анастасия сидела рядом, поджав губы и глядя перед собой.

— Что это сейчас было? — наконец не выдержал Егор. Он продолжал смотреть в окно, даже не поворачиваясь ко мне. — Мы прилетели сюда ради Тани. Столько времени искали сведения, рисковали, устраивали операцию… И ради чего? Чтобы просто отпустить её?

— Тебе недостаточно того, что она жива? — спросил я, концентрируя энергию.

— Почему мы даже не попытались её забрать? — упрямо продолжил он, проигнорировав вопрос, и повернув ко мне голову.

Вместо ответа на этот вопрос я посмотрел ему прямо в глаза.

— Скажи, ты что-нибудь понял из моего разговора с ней?

* * *

От автора: мини-конкурс! Кто разберёт, о чём именно говорили Сергей и Таня, каждую фразу, получат промокод! Участие для тех, кто хочет поломать себе чуть-чуть голову, так как диалог не особо сложный)

Верными будут только первые три верных ответа.

Глава 8

Все тайное, обязательно станет явным… И к этому нужно быть готовыми

— Что ты имеешь в виду?..

— Егор, — спокойно обратился я к нему. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Понимаю, насколько тяжело осознавать, что мы не забрали Таню с собой. Она твоя сестра, которую ты искал почти три года. И сейчас, когда мы наконец нашли её, ты переживаешь и хочешь немедленно вернуть домой. Но прошу тебя, соберись.

Он тихо выдохнул.

— Прости… Да, мне тяжело, — признался Егор, опуская голос. — Когда каждый день живёшь с мыслью, что сестра то ли жива, то ли мертва…

Он замолчал на несколько секунд, собираясь с силами.

— Это сводит с ума. Просыпаешься и первым делом думаешь, где она… Засыпаешь с тем же вопросом… Думаю, Леонид сейчас тоже не находит себе места.

— Всё так, — тихо произнесла Анастасия.

Она всё это время сидела рядом со мной, выпрямившись и глядя перед собой. Теперь её взгляд опустился на лежавшие на коленях руки. Пальцы девушки крепко сцепились, выдавая напряжение, которое она старалась не показывать.

Я повернулся к ней.

— Прости, что так вышло.

Анастасия не сразу подняла голову. Я протянул ладонь и взял её за руку, сцепляя наши пальцы и пытаясь хотя бы немного отвлечь. Когда Анастасия всё же посмотрела на меня, продолжил:

— Мне пришлось использовать тебя, чтобы показать Тане, что мы всё ещё ждём её и не сомневаемся в ней.

По лицу девушки стало понятно, что она пытается осмыслить услышанное и связать мои действия на балконе с разговором сестры.

— Значит, — тихо начала Анастасия, — обняв и поцеловав меня, ты пытался сказать ей, что всё ещё любишь её?

Сразу после вопроса она расцепила пальцы, убрала руку и положила обе ладони на колени.

В её голосе не звучало обвинения, однако скрытая боль никуда не исчезла.

Я тоже убрал руку, продолжая:

— Понимаю, что поступил неправильно, сыграв на твоих чувствах. Но другого способа показать Тане, что я понял её, а также запутать врагов, у меня не оставалось.

— Я всё понимаю. Не переживай об этом. Я уже говорила тебе, что не стану устраивать сцены и требовать от тебя чувств, которых пока нет. Просто… В следующий раз хотя бы предупреди меня взглядом, прежде чем начнёшь использовать в тайных переговорах.

— Хорошо.

Анастасия отвернулась к окну, а я почувствовал, что напряжение между нами немного ослабло, хотя неприятный осадок у неё всё равно останется. Как и у меня.

Я действительно не хотел её использовать. Но сейчас речь идёт о куда более насущной и серьёзной проблеме.

Егор, который в этот момент сидел и явно что-то обдумывал, наконец поднял голову.

— То, как вы с Таней разговаривали, выглядело обычной перебранкой людей, которые давно не виделись или тяжело расстались. Не хочешь же ты сказать, что во всех этих оскорблениях скрывался какой-то шифр?

— Именно это и хочу сказать. К примеру, вспомни, как я скрестил руки во время разговора. А потом вспомни, что сделала Таня.

Егор задумался настолько сильно, что его брови опустились, а на лбу появилась глубокая складка. Через несколько секунд он резко посмотрел на меня.

— Она тоже скрестила руки.

— Да.

Я откинулся на спинку сиденья.

— Причём сделала это почти сразу после меня. Таня повторила жест, показывая, что поняла и принимает правила игры. Она очень умная девушка. Вспомните, как во время противостояния за Российскую Империю Таня практически из проигрышного положения за кратчайший срок сравнялась с Анастасией и Леонидом.

Анастасия повернулась и медленно кивнула.

— Таня всегда умела строить несколько планов одновременно. И почти никогда не показывала настоящую цель раньше времени.

— Именно, — продолжил я. — Не знаю, каким образом она попала в этот орден. Однако уверен, что там Таня узнала нечто важное, и полученная информация заставила её остаться.

— Или её удерживают, — мрачно добавил Егор.

— Не исключаю.

— Но на пленницу она не похожа, — заметила Яна. — По крайней мере, внешне передвигалась свободно и не носила подавляющих артефактов. Но её энергоструктура… В районе головы. Она какая-то странная…

Теперь уже все трое внимательно смотрели на меня. Прежде чем отвечать, я сосредоточился на энергии, которую собирал внутри всё время после отъезда из дворца.

Вытянув руку перед собой, я раскрыл ладонь.

Пространство над ней дрогнуло, и в салоне возник последний, четвёртый клинок Александра.

Белое лезвие мягко сияло, освещая лица присутствующих, а по его поверхности проходили тонкие линии силы. Все трое удивлённо переводили взгляды с оружия на меня.

Я вытянул вторую руку к лезвию, остановив пальцы примерно в пяти сантиметрах от кромки, и медленно провёл ладонью вдоль клинка.

От ладони начали срываться тонкие молнии.

Сначала они имели золотой цвет, однако, приближаясь к оружию, становились синими и втекали в металл, наполняя