поправил безупречно выглаженный манжет рубашки и бросил взгляд в зеркало. Сегодня он превзошел сам себя. Тонкие очки в дорогой оправе, книга Пруста, нарочито небрежно выглядывающая из кармана пальто, и выражение лица, полное экзистенциальной меланхолии.

Он решил: сегодня он будет воплощением утонченного интеллекта. Ведь партнеры, с которыми им предстояло встретиться, — представители старой европейской закалки. Они ценят эстетику, сдержанность и умение наслаждаться нюансами, а не грубыми материями.

— Главное — не переборщить с приземленностью, — прошептал он себе под нос, усаживаясь за столик, украшенный тяжелыми серебряными подсвечниками.

Через десять минут появились они — господин Гюнтер и его бессменный финансовый аналитик Марта. Это были люди, чьи лица, казалось, были высечены из карельского гранита. Минимум эмоций, максимум выдержки. Вениамин расплылся в вежливой, едва заметной улыбке и начал светскую беседу о влиянии неоимпрессионизма на современную архитектуру. Гюнтер слушал внимательно, Марта делала пометки в планшете.

— А где же ваша коллега, госпожа Лика? — поинтересовался Гюнтер, чей голос напоминал скрип старой двери.

— О, Лика… она немного задерживается. Срочные дела, знаете ли, — Вениамин подавил вздох. Он молился, чтобы она хотя бы переоделась.

В этот момент двери ресторана распахнулись с таким звуком, будто в заведение вошел не человек, а как минимум небольшой циклон. Лика не просто зашла — она ворвалась. На ней были тренировочные легинсы, объемная худи, из-под которой виднелись влажные от пота волосы, собранные в тугой конский хвост, и кроссовки, которые явно видели лучшие времена на беговой дорожке. Ее кожа сияла тем здоровым румянцем, который бывает только после двухчасового интенсива с железом.

— Всем привет! Извините за опоздание, тренер решил, что пять подходов становой — это мало, и впаял мне еще три на добивку, — громко провозгласила она, отодвигая тяжелый стул с таким скрежетом, что пара за соседним столиком вздрогнула.

Вениамин почувствовал, как у него дернулся глаз. Он поспешно открыл меню, пытаясь спрятать лицо.

— Мы как раз переходим к заказу, — выдавил он, стараясь сохранить тон интеллектуального гурмана. — Я, пожалуй, остановлюсь на легком салате из рукколы. Минимум заправки, буквально три капли бальзамика двадцатилетней выдержки. И, пожалуй, бокал минеральной воды без газа. Тело — это храм, и я не намерен загромождать его лишними калориями, когда разум занят великими свершениями.

Официант, выглядевший так, будто он закончил Сорбонну по специальности «Подача салфеток», почтительно кивнул и повернулся к Лике.

Лика даже не заглянула в меню. Она смотрела на официанта взглядом человека, который готов съесть даже его самого, если мясо будет достаточно прожаренным.

— Так, дружочек, слушай внимательно, — голос Лики звучал бодро и властно. — Мне нужен самый большой стейк, который у вас есть. Рибай? Отлично. Грамм на шестьсот, не меньше. Прожарка — Medium Rare, чтобы внутри был чистый сок. И принесите сразу вторую порцию спаржи на гриле, мне нужно срочно, иначе я начну кусать партнеров. И большой чайник черного чая. Без сахара, я не враг своему прессу.

В ресторане повисла тишина. Гюнтер приподнял бровь. Марта замерла с пером над планшетом. Вениамин хотел провалиться сквозь землю, представляя, как их репутация серьезных представителей рассыпается в прах перед этим «аппетитом викинга».

— Итак, господа, — Лика, не дожидаясь еды, вытащила из сумки пачку документов и разложила их прямо на накрахмаленной скатерти. — Пока нам несут топливо, давайте обсудим третий пункт нашего контракта. Поставки через северный терминал — это утопия. Нам нужны склады в Риге, и я уже подготовила предварительный расчет стоимости аренды с учетом страховки грузов.

Официант принес заказ Вениамина. На огромной тарелке сиротливо лежала горсть зеленых листьев, слегка сбрызнутых темной жидкостью. Вениамин взял вилку так, словно это был хирургический скальпель, и начал медленно, по одному листочку, отправлять рукколу в рот, стараясь делать это максимально аристократично.

А потом принесли стейк Лики.

Это был монументальный кусок мяса, исходящий паром и божественным ароматом костра и специй. Лика взяла нож и вилку. В ее руках они превратились в прецизионные инструменты. Она разрезала мясо с такой легкостью и скоростью, что Гюнтер невольно засмотрелся.

— Вы говорите, что логистические риски слишком высоки? — Лика отправила в рот сочный кусок стейка, зажмурилась на секунду от удовольствия, быстро прожевала и продолжила, не теряя ни секунды. — Гюнтер, посмотрите на цифры в приложении Б. Мы берем на себя сорок процентов таможенных пошлин в первый квартал. Это ли не гарантия нашей уверенности?

Она ловко подцепила спаржу, хрустнула ею и снова уткнулась в таблицы. Вениамин в это время вел отчаянную борьбу с упрямым листом рукколы, который никак не желал наматываться на вилку. Он чувствовал, как в животе начинает предательски урчать. Запах жареного мяса заполнял все пространство, атакуя его рецепторы, но имидж интеллектуала требовал жертв. Он жевал свою зелень с видом человека, познавшего тайны мироздания, хотя на самом деле он познал только вкус пресной травы.

— Но сроки… — начала было Марта.

— Сроки будут соблюдены, — отрезала Лика, методично разделываясь со второй половиной стейка. — Если мы подпишем договор до пятницы, я лично проконтролирую отгрузку первой партии. Наши ребята работают быстро. Знаете, в бизнесе, как в кроссфите: если дашь слабину на последнем подходе — проиграл весь раунд. Я проигрывать не привыкла. Еще спаржи, пожалуйста! — крикнула она проходящему мимо официанту.

Партнеры смотрели на нее с нескрываемым восторгом. В их глазах застыл ужас пополам с восхищением. Гюнтер, который за весь вечер съел лишь половинку запеченного помидора, вдруг осознал, что перед ним сидит человек невероятной, первобытной эффективности. Ей не нужно было казаться интеллектуалом — она была силой. И эта сила была подкреплена четкими расчетами и железной логикой.

— Знаете, госпожа Лика, — Гюнтер впервые за вечер улыбнулся, и это было похоже на трещину в леднике. — Ваша энергия… она заразительна. И ваши условия кажутся мне теперь более чем разумными. Человек, который так расправляется со стейком, явно знает, как справляться с трудностями.

Вениамин, наконец-то проглотив последний лист салата, попытался вставить веское слово:

— Эстетика завершенности процесса всегда доминирует над…

— Веня, не занудствуйте, — Лика допила чай одним глотком и вытерла губы салфеткой с видом победителя. — Гюнтер, по рукам? Или вам нужно еще время, чтобы убедиться, что я не съела все запасы мяса в этом ресторане?

Марта и Гюнтер переглянулись.

— По рукам, — сказал Гюнтер, протягивая руку через стол.

Когда они вышли из ресторана, Вениамин чувствовал себя так, будто