нас вот-вот состоится свадьба? Который клялся, что после встречи со мной ни одна женщина его больше не интересует?

Я опустила взгляд вниз, на свое новое нарядное платье, пошитое из пурпурного бархата и отороченное тонким кружевом. Винсенту нравился этот цвет на мне, и я специально заказала у модистки именно этот оттенок, редкий и дорогой. Ради него…

«А что ты хотела, Кайли? Он мужчина, у него есть определенный потребности!» – прошептал внутренний голос. Вот вообще не успокоил сейчас. Ничуть.

Винсент мог бы и потерпеть немного – до свадьбы оставалось менее четырех недель. Мог бы не демонстрировать свои похождения перед друзьями так открыто. Да о чем я вообще говорю! А если бы не демонстрировал, было бы лучше?? Интересно, о них знает все его окружение, кроме меня? А после того как мы поженимся, он тоже будет заглядывать к ней и объезжать по привычке? Или найдет себе новых кобылок?

Представив, что он с друзьями станет вот так же в деталях обсуждать меня, мне сделалось откровенно нехорошо. Все-таки отец был прав: выросшая без матери, каких-то важных моментов в воспитании я была лишена.

Наверное, любая другая юная благовоспитанная леди на моем месте залилась бы слезами. Или упала в обморок, разочарованная героем ее девичьих грез. А может, чинно, с достоинством удалилась бы с видом оскорбленной добродетели. А потом… сделала вид, что все хорошо, и простила жениха.

Меня же посетили совсем другие желания. Выцарапать глаза Винсенту – это как минимум. Стереть сальную улыбку с лица его друга виконта Ричи – однозначно, да. К графине я бы тоже не отказалась заехать с визитом…

Нет, я честно пыталась просто уйти. Даже развернулась и сделала пару шагов по направлению к двери, но… Моя магия, доставшаяся мне от мамы, уже проснулась, и в глазах зажегся нехороший багряный огонек. Уйти просто так и сделать вид, что все хорошо? Притворяться и дальше? Терпеть его прикосновения, поцелуи, слышать откровенную ложь о моей колдовской красоте, и о том, как он очарован? Ну уж нет.

Я больше не сдерживала силу, давая ей полную свободу действий.

В следующий момент из-за ширмы послышались громкие мужские ругательства. Со стола на колени лордам падала еда, на голову лились охлажденные напитки из кувшинов и бутылок. Что-то громыхнуло и послышался сдавленный крик: кажется, на кого-то из них упал тяжелый канделябр со свечами.

Я негромко рассмеялась, не желая выдавать свое присутствие. Прощай, Винсент, на этом наша помолвка расторгнута, остается лишь сущая малость: разорвать брачный контракт.

Глава 2

– Кайли, нам с герцогом Де Вером нужно обсудить несколько рабочих моментов, – отец недвусмысленно намекнул, что мое дальнейшее присутствие в его кабинете нежелательно. Причем так выразительно при этом смотрел на разорванный контракт со все еще предательски мигающий печатью в моих руках, что я поняла: разговору о Винсенте точно быть.

Я ведь так и не сказала ему истинную причину, почему расторгла помолвку неделю назад. Постеснялась, наверное, говорить о таком. Ведь это же я сама на ней и настояла, отец не был в восторге от кандидатуры жениха, но он очень любил меня и желал счастья, а потому согласился.

Иногда я очень жалела, что у меня нет мамы или сестры, особенно в такие моменты, когда хотелось просто поплакаться у кого-то на плече и услышать в ответ слова поддержки, например: «Так ему и нужно, придурку! Заслужил!» Ну или что там в подобном случае говорят друг другу подружки?

Но после смерти мамы отец так и не женился, и я знала почему: он просто не хотел в доме мачехи для меня, боялся, что мы не поладим. Поэтому старался заменить собой обоих родителей: занимался моим воспитанием, таскал с собой по делам, дарил многочисленных кукол в жутких огромных чепцах.

Для него я так и осталась его маленькой Кайли, ищущей в отцовских объятиях утешения после смерти близкого человека. Вот только я уже давно не была той девчонкой: все же жизнь с главой королевской службы безопасности не могла пройти бесследно. Я выросла решительной, упрямой и боевой, прекрасно ездила верхом и лазила по деревьям и через заборы – естественно, когда отец этого не видел.

Сказать ему, что я немного отомстила Винсенту за предательство? Ну уж нет. Отец вряд ли бы понял мой порыв. Он вообще был очень сдержанным человеком со стальными нервами – сказывались излишки профессии. А вот я была полная противоположность ему, потому что моя мама была ведьмой.

В наследство от нее я получила весьма примечательную внешность: белоснежную фарфоровую кожу, яркие пунцовые губы, черные, как смоль, волосы и глаза странного темно-вишневого оттенка. Они меняли свой цвет в зависимости от освещения и моего настроения: когда я злилась, разгорались опасным багрянцем, когда была спокойна, становились непроницаемыми, как сама тьма.

– Хорошо, отец, – я смиренно склонила голову в знак согласия, краем глаза отмечая едва заметную ироничную улыбку на губах герцога. Это почему-то вызвало во мне глухой протест: герцог не был похож ни на одного мужчину, которого я знала. В нем не было вежливости и светского лоска, зато иронии и насмешки было, хоть отбавляй, как будто он увидел во мне забавную зверушку.

Он вообще раздражал меня: своим снисходительным взглядом, издевательским тоном голоса, самим фактом того, что заговорил со мной первым, да еще о вещах, абсолютно его не касающихся.

Боюсь, герцог, десяти лет слишком мало, чтобы подержать вас холостяком! Вы и через пятьдесят не станете образцово-показательным мужем!

– Я распоряжусь, чтобы вам подали напитки и закуски, – я решила вспомнить о роли хозяйки и направилась к двери, провожаемая внимательными мужскими взглядами.

По какому бы делу герцог Де Вер ни приехал к моему отцу домой, это явно что-то очень и очень серьезное. Ведь личность главы королевской службы безопасности всегда являлось тайной для всех, кроме самого короля. Я, и то, узнала о том, кем на самом деле работает мой отец, абсолютно случайно.

«Значит, его величество сам направил его к нам, решив рассекретить личности бывшего и нынешнего главы. Интересно, что же такого случилось?» – думала я, направляясь на кухню отдавать соответствующие распоряжения. И когда шла с кухни, сопровождая лакея, несшего поднос в рабочий кабинет отца, тоже думала об этом.

Лакей уже ушел, а я все стояла у двери, кусая в волнении губы. Почему мне кажется, что я обязательно должна услышать, о чем они говорят? Что отчего-то это важно и для меня?