комнату, мисс. — Мэри наклонилась, чтобы поднять сумку Розали, и развернулась, собираясь уходить. — Мы отвели вам очень хорошую комнату на втором этаже. С большими красивыми окнами, чтобы пропускать свет.

Розали медленно последовала за ней, все еще чувствуя себя сбитой с толку. С этим домом и людьми, которые в нем жили, творилось нечто очень странное. Нечто воистину очень странное.

Глава вторая

На следующее утро Розали просыпалась медленно. Она распахнула глаза, моргнув, и обнаружила прекрасную спальню, залитую солнечным светом. Она совершенно расслабленно лежала на перине, пока ее не поразила странность открывшегося зрелища. Розали перевернулась и нахмурилась, глядя на окна.

От тумана и грозовых туч не осталось и следа. Вчерашняя мрачность полностью исчезла, словно ее никогда и не было. Странная тяжесть, которую она ощущала в доме, казалось, испарилась за ночь. Это было очень странно. Все еще хмурясь, Розали откинула одеяло и выбралась из роскошной постели.

Кровать, как и сама комната, была слишком хороша для ее положения. Это была лишь еще одна странность, которую она заметила с момента своего приезда. Накануне вечером горничная принесла ей какао перед сном. С подобным она столкнулась впервые в жизни.

В ее отчем доме никогда не водилось денег на такие предметы роскоши. Ее отец был лордом лишь номинально. Все деньги, прилагавшиеся к его титулу, были спущены на азартные игры и выпивку ее дедом. Все, что осталось — это относительно скромный дом в Лондоне, ветхое каменное поместье в деревне и несколько арендаторов в окрестных коттеджах.

Розали не винила отца за то, что он приберег приданое для ее младшей сестры. Розмари была хорошенькой девушкой, уже ставшей любимицей лондонской элиты. С ее бледной кожей и такими же светлыми волосами Розмари была настоящей красавицей. Розали, как ее старшая, более неприметная сестра, была рада избежать жизни в городе и остепениться, выбрав тихую долю гувернантки. Это было почтенно.

Она быстро умылась и оделась для предстоящего дня, прежде чем покинуть свою комнату и отправиться на поиски кухни. Накануне вечером у нее не было времени осмотреть весь огромный дом, но она смутно помнила слова горничной о том, что кухня находится в задней части здания. Розали пошла по коридору в сторону лестницы.

На стене между каждой из дверей висели картины в рамах. На многих из них были изображены пейзажи, но наибольший интерес представляли портреты. Казалось, на всех был запечатлен один и тот же мужчина. Его волосы были такими же темными, как у нее, но глаза были холодного серого оттенка, в то время как ее были голубыми. И в отличие от нее, он был красив.

Розали наклонилась, чтобы прочитать золотую табличку с именем под его портретом. Эдвард Локморроу, герцог Келлингсуорт. Она снова подняла глаза, чтобы взглянуть на красивое лицо. В нем было что-то до боли знакомое. Розали внезапно ощутила странное, непреодолимое желание прикоснуться к портрету.

Вместо этого она сцепила руки перед собой. Бросив последний долгий взгляд, Розали отвернулась от картины и пошла дальше по коридору. Оказавшись на вершине лестницы, она потянулась к перилам. Ее юбка зацепилась за носок туфли в тот самый момент, когда она шагнула вниз. Розали ахнула, начав падать.

Движение внизу лестницы привлекло ее внимание, и она метнула туда взгляд. Агата, очевидно, ждала ее у подножия, и при первых признаках опасности ее рука взметнулась, прикрывая рот. Глаза женщины были широко распахнуты, выражая смесь удивления и неподдельного ужаса.

Розали зажмурилась, когда ее тело накренилось и полетело вниз по ступеням. Ей еще повезет, если она отделается ушибами и ничего себе не сломает. Внезапно она почувствовала, как что-то теплое прижалось к ней спереди, от груди до самых колен. Она распахнула глаза и потрясенно дернулась. Она стояла у подножия лестницы всего в нескольких футах от Агаты.

— Что?.. — Розали уставилась на старательно ничего не выражающее лицо Агаты. — Как?..

Она оглянулась через плечо на лестницу. Как, черт возьми, она благополучно оказалась в самом низу? Неужели она каким-то образом выдумала свое падение? Может быть, дни пути сказались на ее здоровье, и она заболела. Розали приложила руку ко лбу, чтобы проверить, нет ли жара.

— Не составите ли мне компанию за завтраком, мисс Чемберс? — бодро спросила Агата.

Розали уставилась на нее широко раскрытыми глазами.

— Вы сейчас не заметили ничего странного?

— Странного? — переспросила Агата. — В каком смысле странного?

Розали открыла рот, чтобы объяснить, но запнулась. Работодательница решит, что она сумасшедшая. Она закрыла рот и выдавила улыбку.

— Завтрак — это чудесно, — произнесла она вместо этого.

Агата улыбнулась и повела ее за собой в заднюю часть дома.

Тем вечером Розали вернулась в свою комнату с растерянным и хмурым выражением лица. День выдался странным. От завтрака и до самого ужина хозяйка дома и слуги всячески суетились вокруг нее. Агата провела с ней большую часть дня, беседуя так, словно Розали была ей ровней по статусу. Слуги вели себя еще более странно.

Когда Розали наконец удалось вырваться, чтобы встретиться со своей юной подопечной, слуги то и дело прерывали их, то принося что-то в комнату, то унося. Научить Эбигейл хоть чему-то было просто невозможно.

Розали закрыла за собой дверь спальни и повернулась лицом к комнате. Здесь побывали слуги. Постель была свежезастеленной, а на прикроватном столике стояла ваза с цветами, но не это привлекло ее внимание. На подушке лежала одинокая роза. Темно-красная роза.

Розали какое-то время смотрела на нее, прежде чем медленно пересечь комнату и подойти к кровати. Приблизившись, она почувствовала пьянящий аромат цветка. Прекрасный и манящий. Розали в нерешительности прикусила губу.

Дарить подобный подарок молодой леди было неприлично. Красная роза была символом страсти, а возможно, даже приглашением к скандальному поведению. Ей следовало бы отбросить ее в сторону. Розали протянула руку, чтобы смахнуть розу. Но вместо этого обнаружила, что берет ее в руки. Неприлично или нет, цветок был слишком красив, чтобы от него отказываться.

Глава третья

Следующее утро выдалось таким же ясным и прекрасным, как и накануне. Розали позавтракала с Агатой и Эбигейл, прежде чем повести девочку в сад. Впервые она могла провести время с подопечной наедине, без снующих туда-сюда слуг. Они устроились на каменной скамье в тени раскидистого дерева, и Розали открыла сборник стихов, который принесла с собой из дома.

— Тебе нравятся стихи? — спросила она, перелистывая страницы.

— Да. Моя предыдущая гувернантка читала их мне, — ответила Эбигейл.