Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я послушно кивнула, натянула сухую майку и легла. Инна укутала меня одеялом, принесла кружку с ромашкой и таблетку и села рядом, пока я пила. Через некоторое время дрожь отпустила. Инна молча убрала прядь с моего лба и спросила, что приснилось. Я отказалась рассказывать, пообещала перед вылетом, и она не стала давить, только выключила свет и прикрыла дверь.
Я лежала и думала, что либо мой рассудок перегружен эйфорией и болью, либо я шаг за шагом вхожу в чужую ловушку, где мой рассудок расколется пополам.
* * *
На следующий день в терминале аэропорта Инна стиснула меня так, что затрещали рёбра, а потом резко отстранила и держала за плечи. Её глаза блестели, но она пыталась улыбаться.
— Береги себя. Обещай, что будешь на связи. Если твой турецкий коллекционер позволит себе лишнее — плевать на контракт, бери билет назад. Деньги на неустойку я найду, займу, перехвачу.
— Всё будет нормально, Ин. Это просто работа.
Объявили посадку. Я подхватила тубус с набросками, кивнула подруге и пошла к гейту, не оборачиваясь. Телефон показал сообщение с незнакомого номера: «В аэропорту встретит машина. До встречи». Коротко, в стиле Демира. Эмоции были смешанные. Но увидеть его мне очень хотелось.
В салоне самолёта я села у иллюминатора и смотрела на бетон взлётной полосы под пеленой измороси. В голове был шестой пункт договора — тот самый, про тридцать три ночи в резиденции заказчика, без обязательств сексуального характера, но с полной доступностью для него в часы бодрствования. Я понимала, на какой риск иду, но желание доказать всем, что моя графика чего-то стоит, перевешивало. Ведь самой пробиться в мир искусства у меня не вышло.
Стамбул встретил меня приятным зноем. В толпе встречающих стоял высокий плечистый турок с усами в костюме с табличкой «Карина Евсеева». Он молча забрал мой чемодан и тубус и жестом пригласил за собой. На русский или английский он не реагировал. Я улыбнулась и сказала «Türkçe?», он кивнул, ответил что-то и открыл передо мной дверь чёрного «Мерседеса» с тонировкой.
За окном машины город взбирался на крутые холмы, мелькали терракотовые крыши и острые шпили минаретов. Древние византийские стены стояли рядом с футуристическими высотками, и я жадно ловила взглядом силуэты всех мостов и сверкающую гладь Босфора, пока автомобиль не затормозил у зеркального небоскрёба в районе Левент. Главный офис Osmangoglu Holding.
В холле было прохладно и тихо, как в музее. За стойкой сидела девушка с каре и бейджем «Дилара». Я подошла и представилась, сказала, что у меня назначена встреча с господином Османоглу. Она скользнула по мне оценивающим взглядом — моя простая белая футболка и джинсы явно не вызвали у неё энтузиазма. Но стоило ей вбить мое имя в базу на ноутбуке, как выражение её лица переменилось на натянутую учтивость.
— Рада приветствовать вас, Карина-ханым. Эфенди уже ждёт. Пройдёмте.
Она проводила меня к отдельной кабине лифта, приложила карту, и мы взлетели на верхний этаж. Там открылся коридор с белыми стенами, на которых висели подлинники. Я остановилась у первой картины — это был «Предел доверия». Тяжёлые мазки мастихином, бордовые и угольные тона, настоящая эротическая экспрессия.
В конце коридора за столом из тёмного ореха сидела личная помощница Демира. Секретарша. Перед ней стоял маленький стаканчик-армуду с дымящимся чаем. Увидев нас, девушка поднялась, поклонилась и постучала в массивную дверь.
— Эфенди, госпожа Евсеева приехала.
— Пусть войдёт, — донёсся изнутри его низкий голос, и по моему телу пробежала волна предвкушения.
Я переступила порог. Кабинет напоминал частную галерею с панорамными окнами на пролив, залитый слепящим светом. Кондиционер работал на полную мощность, ледяной воздух моментально заставил меня поежиться, и соски отчётливо проступили через тонкую футболку. Я мысленно выругалась — в самолёте сняла лифчик, чтобы поспать, а теперь это выглядело вульгарно. Я переложила распущенные волосы на грудь, прикрываясь ими, и пошла к столу.
Демир сидел в кресле. На нём была чёрная футболка, обтягивавшая тренированные руки, и тёмно-серые брюки. Часы на запястье, вальяжная поза. Он смотрел на меня взглядом оценщика, который фиксирует каждую деталь.
— Карина, — он поднялся с места, улыбнувшись. — Добро пожаловать в Стамбул.
Он подошёл к встроенному шкафу и достал огромную охапку багровых роз. Букет был перевязан широкой белой лентой.
— Тридцать три штуки, по одной за каждую ночь, которую ты проведёшь здесь. Они ждали тебя.
Я взяла цветы и прижала к себе. Они были прохладными и пахли так сильно, что на мгновение закружилась голова.
— Они прекрасны, Демир. Спасибо.
Демир шагнул ближе. От него веяло уверенностью и дорогим парфюмом. Он поддел прядь моих волос и провёл по ней пальцами, затем его большой палец скользнул по моей груди, задев сосок сквозь ткань. Он всё заметил, но ничего не сказал, только чуть улыбнулся.
— Ты могла бы просто сказать, что очень рада меня видеть.
Я отступила и выпрямилась.
— Я рада.
От этого мимолётного контакта татуировка на руке снова заныла.
— Как прошел полёт? Надеюсь, в бизнес-классе тебе было комфортно.
— Всё была на высшем уровне, да.
— Отлично. Ты теперь под моим крылом, а я забочусь о том, что представляет для меня особую ценность.
Он указал на глубокое кожаное кресло напротив, и я села, положив букет на соседний стул. Демир вернулся за стол, но его сканирующий взгляд оставался на мне.
— Сейчас принесут настоящий турецкий кофе. Мы подпишем контракт. А как только ты немного адаптируешься, я покажу тебе другой Стамбул — не тот, что в гидах. Старые кварталы, где краска на стенах помнит османских мастеров. Тебе как художнику это будет очень интересно.
— Звучит заманчиво. Я уже вижу несколько сюжетов для графики.
Я скрестила ноги, и ткань платья натянулась на правом бедре, где под плёнкой зудела бабочка. Демир открыл ящик и достал кожаную папку, толкнул её в мою сторону вместе с тяжёлой ручкой.
— Окончательный вариант договора. Если ты доверяешь мне, можем подписать прямо сейчас, без лишних свидетелей.
Я посмотрела на папку и на него. Внутренний предохранитель сработал сразу.
— Я бы хотела показать копию своему юристу.
Лицо Демира мгновенно изменилось. Расслабленность исчезла, брови сошлись у переносицы.
— Этот контракт содержит пункт о строгой конфиденциальности. Документы не могут покинуть кабинет до подписания. Что
