Её взгляд, поначалу затуманенный и блуждающий, вскоре обрел кристальную ясность. Юная аристократка словно наконец-то вынырнула из затяжного, тягучего сна, воскресив в памяти весь тот ворох событий, что до этого наглухо скрывался за пеленой забвения.

— Мистер Рамбис, какими судьбами вы здесь… — голос Одри прозвучал слегка отстраненно и воздушно, искусно выдавая остаточную растерянность после глубокого транса.

Произнося это, она виртуозно пустила в ход таланты «Психиатра», ювелирно обуздав собственные эмоции. Та крошечная искра паники, которую было физически невозможно утаить, мелькнула в её глазах как самая естественная, мимолетная реакция, не вызвав ни малейших подозрений.

Этот внезапный, ломающий все шаблоны поворот напрочь выбил почву у неё из-под ног, лишив понимания, как именно теперь разыгрывать партию.

Картина вырисовывалась предельно ясно: первым делом жизненно необходимо выдержать грядущий допрос Хевена Рамбиса, не дав этому полубогу ни единого повода для сомнений. Вот только если ограничиться лишь этим, старец вполне может ретироваться через какие-нибудь жалкие три-пять минут. А ведь Сио и Форс к тому времени еще стопроцентно не успеют пересечь порог храма и запустить механизм отвода глаз. Вздумай она тогда форсировать события, предав огню плюмаж и воззвав к «Миру», — финал этой многоходовочки неминуемо пойдет трещинами, а корень угрозы так и останется невырванным.

«Нет, уж лучше упустить шанс, нежели гнать лошадей на неподготовленную почву… Ледяное терпение, выдержка и параноидальная осмотрительность — вот три кита выживания в сокрытом мире… В обозримом будущем Хевен Рамбис намерен лишь дергать за ниточки, используя меня как марионетку, и прямой угрозы для жизни пока нет. Даже если он спит и видит мой брачный союз с принцем, подобная волокита растянется как минимум на полгода. Времени вагон, я еще успею выкроить и второй, и третий, а то и пятый подходящий момент… Грызет лишь одна проблема: нужно срочно подать весточку Сио и Форс, дабы они залегли на дно по-настоящему, оборвав все концы…» — пока эти лихорадочные расчеты выковывали железобетонный план действий, взор Одри окончательно прояснился, виртуозно источая легкую, естественную настороженность пополам с испугом.

Скрупулезно препарировав реакцию девушки и выслушав её вопрос, Хевен Рамбис ответил мягкой улыбкой:

— Полагаю, вам впервые довелось погружать кого-то в подлинный гипнотический морок. Терзаясь опасениями, что что-то может пойти не так, я счел своим долгом лично проконтролировать процесс. Хе-хе, учитывая ваше высокое происхождение, в повседневной рутине шанс отточить подобные навыки выпадает крайне редко…

Его бархатистый, обволакивающий голос дышал такой искренней заботой, что настороженность и страх в глазах Одри начали таять без следа, словно снег под весенним солнцем.

Однако в собственных духовных чертогах девушка вновь ощутила, как её разум неуловимо раздваивается. Одна его часть стремительно взмыла ввысь, холодно и отстраненно созерцая раскинувшиеся внизу «остров» и «океан».

Этот маневр позволил ей кристально ясно осознать: то внезапное чувство доверия и абсолютной безопасности было лишь виртуозно навязанной извне иллюзией, плодом чужих манипуляций.

Удостоверившись, что состояние Одри пришло в норму, Хевен Рамбис едва заметно кивнул:

— И что же они ответили на ваши расспросы?

Девушка отозвалась с обезоруживающей прямотой:

— Сио заявила, что охота на виконта Стратфорда и вынюхивание тайн монарха — сугубо её личная инициатива. Девушка одержима подозрениями касательно истинных причин гибели своего отца, графа Мейсона Дира, некогда занимавшего пост начальника дворцовой стражи…

— Впрочем, она обмолвилась, что в этих изысканиях её незримо опекает некая высшая сущность.

На этих словах речь Одри едва не споткнулась. Та её отстраненная ипостась, что парила в духовных небесах над морем разума, воочию узрела леденящую картину: прямо из пучин океана, по материализовавшимся ступеням, пронзая густые пласты подсознания, стремительно вскарабкался человеческий силуэт, властно ступив на твердыню её «ментального тела».

Этот незваный гость, щеголяющий в строгой черной тройке и с абсолютно седой шевелюрой, был не кем иным, как фантомом самого Хевена Рамбиса.

На его лице не дрогнул ни один мускул, не было и тени прежней улыбки. От фигуры веяло первобытной, хищной жутью: участки кожи поросли омерзительной, пепельно-серой чешуей, а бледно-голубые глаза налились хищным золотом, вытянувшись в узкие вертикальные щели, уподобляя старца хладнокровной рептилии.

Не будь у Одри за плечами подобного пугающего опыта, в этот критический, натянутый как струна миг она вряд ли смогла бы удержать фасад ледяного неведения, и её голос неминуемо сорвался бы на предательское заикание.

Тем временем в материальной реальности Хевен Рамбис, с мягкой полуулыбкой созерцая непорочные, точеные черты лица юной аристократки, продолжил допрос:

— И что же это за сущность?

Одри лишь отрицательно покачала головой, а её ментальный остров безупречно, словно по нотам, отзеркалил это движение:

— Стоило мне лишь закинуть удочку в эту сторону, как Сио и Форс встрепенулись. Их разум начал яростно отторгать гипноз, грозя вот-вот прорвать морок, поэтому я благоразумно не стала бурить вглубь.

«Еще бы, ведь под „опекой высшей сущности“ можно с равным успехом подразумевать как благословение господина Шута, так и всевидящее око самой Богини…» — тайно, с ледяной ясностью проворчала про себя парящая в духовных высях ипостась Одри.

Хевен Рамбис не унимался, продолжая методично, шаг за шагом препарировать мельчайшие детали проведенного сеанса.

Спустя пару-тройку минут он с явным удовлетворением кивнул:

— Превосходно. У вас исконный, самородочный дар к гипнозу. Как только нынешняя суета уляжется, я лично вручу вам эликсир «Странствующего в сновидениях» и самолично проведу таинство возвышения.

— И еще… не стоит столь категорично воротить нос от любви и брачных уз. Вы не разменяли и второй десяток, самое время с головой окунуться в эти прекрасные материи. Ваша красота способна покорить любое сердце, так позвольте себе всецело насладиться восхищенными взорами и щедрыми ухаживаниями кавалеров…

Виртуозно жонглируя косвенными внушениями и мягкими намеками, Хевен Рамбис исподволь, по капле стачивал глухую стену отторжения, которую Одри воздвигла вокруг романтики и замужества.

«Мерзкий, расчетливый ублюдок…» — парящая в духовных небесах ипостась гневно надула щечки, беззвучно изрыгая проклятия. В то же время она ювелирно дернула за ниточки своего отражения на ментальном острове, заставив девушку изобразить искреннее, девичье смущение и томную мечтательность.

Хевен Рамбис, будучи адептом постепенного, методичного давления, и не рассчитывал сломать её волю с первого захода. Удовлетворившись достигнутым эффектом, он плавно отозвал свои щупальца, вырвав фантомного двойника с её островка разума.

Сам же старец в реальности плавно сменил тему:

— Вычеркните из памяти всё, что я только что изрек. Эти мысли — лишь подлинный, искренний голос вашего собственного подсознания.

— И как только я покину эти стены, а мой силуэт окончательно