сообщник? — он смотрел на меня дикими, животными глазами, не отводя взгляд.

— Сообщник в чем, товарищ полицейский? — хмыкнула я, уже совершенно не ощущая страха. — У вас нет ни одной улики против меня, ни одного доказательства того, что я работаю с преступником.

— Ваше появление рядом с ними и есть улика! — рявкнул он.

— О боже, — я закатила глаза и откинулась на спинку стула, скрестив руки. — По-вашему, сначала я пугаю людей, а потом специально врезаюсь в них, чтобы разбить свою машину, голову и ребра!

Я демонстративно подняла футболку, оголяя живот и корсет. Они кинули взгляд и быстро перевели глаза на мое лицо.

— Вы что тут устроили⁈ — прошипел следователь, поднимаясь и приближаясь к моему лицу слишком близко, врываясь в мою личную зону.

Я не могла сдерживать его ярость, больше не было сил. Я готова была кинуться ему в лицо, лишь бы убрать подальше. Моя рука уже шевельнулась, чтобы оттолкнуть его, но я сдержала порыв, что стоило мне огромных усилий.

— Вы не представились и не показали документы! — со злостью сказала я, пытаясь защищаться законами.

Следователь хмыкнул, достал удостоверение и сунул мне под нос.

— Следователь, лейтенант Жорин Виктор Петрович. Так лучше?

— Намного, — прорычала я, — а теперь адвоката мне!

Они замерли.

— Адвоката захотела? — прошипел следователь. — Будешь его полдня ждать здесь!

— Адвоката! — повторила я, смотря следователю прямо в глаза.

— Я тебя сейчас за решетку посажу и будешь там ждать!

— На каком основании? — я встала. — Я задержана? Нет! Творите тут беззаконие и думаете, что вам все можно!

— Сядь! — рявкнул следователь.

— Мы на ТЫ с вами не переходили! — меня несло, и я не могла остановиться. — И почему у вас камера выключена? Чтобы показания выбивать так, как вам нравится? Так может пора уже физические методы применять⁈

Я кричала, чувствуя, как ярость прожигает меня внутри, как заставляет сердце биться так часто, что его едва удерживала грудная клетка.

Я медленно перевела взгляд на Морозова, который молчал все это время.

— Или может ты начнешь свои пытки⁈ Что у вас тут принято — иголки под ногти, лампу в глазах, паяльник⁈ Давай! Или у тебя есть еще какие-то методы⁈

Он смотрел на меня, и от его взгляда я почему-то успокаивалась.

— Я сказала всё, что знаю! Дальнейшее давление на меня только в присутствии адвоката!

Следователь посмотрел на Морозова, ожидая реакцию начальства.

— Отпускай ее, — тихо, но уверенно сказал он.

Я еще тяжело дышала, смотря на него. Он слегка стучал пальцами по столу, но выражение его лица не менялось. Взгляд острый, оценивающий, устремленный мне в глаза. За слепой яростью Жорина я не могла понять, что он испытывает, есть ли вообще у него эмоции.

— Но товарищ капитан… — попытался возразить следователь.

— Отпускай, я сказал! — почти крикнул Морозов.

Следователь скривился и направился к двери, затем он открыл замок ключом. Прежде, чем выйти, я остановилась на мгновение, еще раз посмотрела на него и спокойно сказала:

— И рубашка у вас неправильно застегнута!

Он тут же опустил взгляд на рубашку, а за спиной раздался короткий смешок.

Я вышла с трясущимися руками и ногами, понимая, что страшное позади, но еще чувствуя остатки чужой ярости. Она медленно покидала меня с каждым вздохом, оставляя после себя выжженную пустоту.

Я не смогла идти по коридору. Эти голоса в голове, усиливающие боль, были такими реальными, словно тысяча людей шептали на ухо. Я сползла по стенке, зажимая голову руками, пытаясь выдавить из себя эти голоса. В голове все перемешалось, мозги кипели, сворачиваясь от боли и давления.

— Вы в порядке? — услышала я над головой голос.

Нет, уйди, пожалуйста, не стой надо мной!

— Что случилось? — и снова голос, но уже знакомый.

Тяжелая рука легла мне на спину. И сделала только хуже. Где же этот ящик внутри головы⁈

А потом внутри что-то щелкнуло, и мне стало лучше. Не отпустило совсем, но уже не хотелось вонзить в голову сверло, чтобы уменьшить давление на мозг. Я поднялась, прищуриваясь от боли и пытаясь отгородиться от голосов.

— Может, врача? — Морозов стоял рядом, и его жалость, его обида вонзались в меня как острые ножи.

— Не надо, — буркнула я, развернулась и пошла на выход.

На улице я с досадой обнаружила, что машины нет. Я не стала искать другую и вызывать такси, а медленно побрела пешком. До дома идти было около часа, но я грела лицо под теплыми лучами еще летнего солнца, ощущая, что мне становится лучше.

Я шла по городу, рассматривая дома, деревья, магазины. Жизнь текла в привычном для нее темпе, и все казалось совсем обычным. И только я не была обычной. Я оказалась заперта в собственном теле, где-то настолько глубоко, что достать невозможно. Оказалась прижатой плитой из чужих эмоций, подавляющих настоящую меня. Но самое неприятное в этом — я не умела жить с эмоциями! Не нравилось чувствовать что-то кроме безразличия. Конечно, я не была совсем бездушной, какие-то эмоции я испытывала, но они были маленькими, тусклыми и незначительными.

Домой я вернулась с твердой мыслью больше никуда не лезть. Не общаться с людьми, не ходить в магазины, не ездить на такси. По крайней мере пока не научусь справляться с чужими эмоциями.

14

Ночью в моей комнате снова появилась фигура. Но я не отпрянула, не схватила телефон и даже почти не испугалась. Он смотрел на меня и молчал.

— Не уходи, — тихо сказала я, — давай поговорим.

— Ты меня больше не боишься? — раздался низкий мужской голос.

— Нет, — неуверенно ответила я и села на кровати. — У тебя есть облик? Или ты как тень?

Фигура шагнула ближе к окну и скинула капюшон. Под ним оказалось лицо молодого парня лет двадцати пяти на вид. Внешность приятная, хотя в лунном свете трудно было разглядеть черты.

— Расскажи, как научиться жить с этой силой? У меня не получается.

— Я не знаю, — коротко ответил он, — Большинство эмпатов рождаются с даром. Ты его получила, и я вижу, что ты не справляешься.

Я тяжело вздохнула, впившись пальцами в одеяло. Никто не знает, никто не может помочь.

— Ты должна найти источник силы. Найти его обладателя и понять, почему дар ушел от него или почему его лишили этого дара.

— И что мне это даст?

— Понимание природы своего дара. И принятие его как части себя. А пока ты с ним борешься, ты себя не контролируешь.

Я задумалась, но все равно не понимала, как мне информация о моем предшественнике поможет стать…