Он помолчал.

— А что говорить? В ЗАГС идем подавать заявление и все.

Не сработало. Как же мне его уговорить приехать, чтобы попробовать почувствовать его эмоции…

— Или ты хочешь, чтобы я приехал? — услышала я в трубке.

Нет, конечно, я не хочу этого, — подумала я, но в трубку сказала:

— Да.

— Сейчас приеду.

Убрав телефон, я поняла, что совершила глупость. Наверняка он подумал, что я хочу его видеть, попросить прощения, вернуть отношения. Я не хотела. Несмотря на свою эмоциональность, я поняла, что все-таки никогда его не любила. И его уход был одним из самых лучших событий в моей жизни.

Кирилл приехал через час, позвонив в дверь. Я открыла ему, он коротко поздоровался и прошел в дом, сразу заняв свое любимое место на кухне.

Я налила кофе, поставила перед ним и посмотрела на него. И что я в нем нашла? Самый обычный, типичный мужчина. Я не скажу, что сама была очень привлекательной, но Кирилл точно не отличался красотой. Коротко стриженные темные волосы, карие глаза, большой нос и тонкие губы. Завершали картину слегка торчащие уши и слишком острый подбородок. Он не был высоким и широкоплечим, скорее, обычным. Никогда не занимался спортом, но не имел лишнего веса, как и мышечной массы. От долгой работы за компьютером проглядывался второй подбородок и горб на спине.

— Что-то случилось? — спросил Кирилл.

— Нет, просто… эээ… хотела узнать, как у тебя дела?

Я пыталась понять его эмоции, но их у него не было.

— Нормально. А у тебя?

— В аварию недавно попала, — сказала я, не сводя с него взгляда.

— Как? — ахнул он. — Сильно?

— Два ребра сломано, — спокойно ответила я.

Он покачал головой, и первая эмоция воткнулась в меня. Это было волнение. Внутри словно все сжалось на секунду, а потом отпустило.

— Слушай, Кирилл, а у тебя в роду не было эмпатов? — пытаясь сохранить самообладение, спросила я.

— Чего?

— Просто ты такой эмоциональный, а я пока в больнице лежала, от нечего делать в интернете наткнулась на людей с эмпатией.

Он хлопал глазами, пытаясь понять, брежу я или нет.

— Эмпатия — это качество человека. У кого-то она сильнее, у кого-то слабее. Да, я умею сопереживать и радоваться за других.

Он не врал. Он правда не понимал, о чем я, и я уже жалела, что позвонила ему.

— Ясно, — кивнула я. — Так когда идем заявление на развод подавать?

Я давала понять, что разговор окончен, и он может уходить. Но он не уходил. Он встал, подошел ко мне, потянул за руку, заставив подняться. Я отшатнулась от него, прижавшись поясницей к столу.

— Оль, ты меня позвала ведь не ради этого?

Он приблизился ко мне, обхватывая за талию и впиваясь губами в шею. Сначала я почувствовала отвращение, а потом меня пронзила его эмоция — дикое, животное желание. Я уже закатила глаза, готовая поддаться ему, но тут в нос ударил запах его туалетной воды, и я резко поняла, что, если сейчас не остановлюсь, буду жалеть об этом.

Пытаясь держать себя в руках, я оттолкнула Кирилла и отошла.

— Уходи, — сказала я. — Быстро!

Он непонимающе хмыкнул, но спорить не стал. За ним уже закрылась дверь, а я все еще пыталась вернуть себя в норму. Больше никогда! Никогда его не позову в свой дом. Но воображение подкидывало другие картинки: я и он, и мы… Но я тут же сморщилась от отвращения. Кирилл давно перестал существовать для меня как мужчина. Во всех смыслах. Вот если бы кто-то другой… Тут же фантазия подкинула мне Морозова, и мысль о нем уже не была такой противной, даже наоборот. Я застыла с улыбкой, рисуя нас в воображении. Но потом встряхнула головой, чтобы избавиться от навязчивых картинок, походила по кухне быстрыми шагами, помыла лицо холодной водой. Это помогло немного успокоиться.

Когда тело перестало унижать меня перед собственным достоинством, я снова вернулась в свои мысли. Так, если это не Кирилл, то кто? Я начала последовательно вспоминать те дни. Вот он ушел, я порадовалась, потом пошла разбирать старые вещи в гараже, потом расставляла фигурки на полку.

Мысль, такая реальная и настоящая, озарила мою голову. Фигурки! Я метнулась в комнату к шкафу, где в ряд стояли статуэтки. Взгляд сразу упал на камень, который в детстве мне подарила Ника, а он оказался футляром. Он по-прежнему лежал на полке в приоткрытом виде. Черная пыль, метнувшаяся мне в лицо. Точно, камень!

Я взяла футляр и начала рассматривать его. Руки дрожали от волнения, пытаясь выбросить предмет из руки. Я сжала его крепче, чтобы не уронить и не разбить, потом вернулась на кухню и подошла к окну. Внутри камня были написаны странные символы, больше похожие на китайские иероглифы. Я переписала их на листочек, еще раз покрутила футляр в руке, но больше ничего интересного не нашла.

Сфотографировав символы, я поискала ответ в интернете. Но поисковик выдавал только похожие, но не такие же символы. Ладно, пока отложим это, нужно будет снова поехать в научный центр, может, ученый знает перевод.

Так, камень. Откуда он у меня. Я начала вспоминать, что в детстве мы с подругами нашли его в заброшенном доме. Ника отдала мне найденный камень, хотя с нами были еще девочки. Зачем она это сделала?

Вернувшись к ноутбуку, я открыла популярную социальную сеть и в друзьях нашла Нику. Мы не общались с ней лет двадцать, как только окончили школу и наши пути разошлись. Она поступила в медицинский, я пошла на экономический. Сначала поддерживали общение, писали и звонили друг другу несколько раз в неделю, потом перешли на дежурные фразы в социальной сети, потом — на поздравления с праздника. Последнее сообщение датировалось десятилетней давностью, когда мы обменялись картинками на новый год.

Написав стандартную фразу: «Привет, как дела?», я отодвинула ноутбук и взяла свой листочек. На нем я дописала: Кирилл — нет. Ника —???. Я делала заметки на случай, если поедет от эмоций крыша, и я не смогу вспомнить всю цепочку событий.

Подождав ответа несколько минут, я взяла телефон и набрала номер Елены Павловны. Она сразу взяла трубку.

— Здравствуйте, Елена Павловна, это Ольга, помните, я приходила?

— Да, Оленька, здравствуй, помню, конечно, — ее голос был спокойным, с ноткой нежности.

— Как у вас дела? Как Ирина?

— Пока ее держат в подозреваемых, — зашептала она, — Расследование еще ведется.

— Вот как?

— Да! Я сама удивлена. Следователь говорит, что пока не ясно, но копает он сильно. Всех