в смотровую и бросил взгляд на настенные часы — стрелки показывали около шести часов вечера. Зимние сумерки уже плотно укутали тайгу за панорамным окном. Камин почти потух, оставив лишь тлеющие угли.

Я подхватил несколько поленьев, закинул их в топку, поворошил кочергой, добиваясь, чтобы кора занялась, и, убедившись, что бункер не выстынет, направился обратно в игровую.

Я тихонько приоткрыл дверь и шагнул внутрь.

— Ну и куда ты пропал? — раздался в полумраке сонный голос.

Ольга лежала на боку, опершись головой на согнутую в локте руку. Одеяло коварно сползло вниз, прикрывая лишь самую малую часть ее тела, оставляя на всеобщее обозрение точеный изгиб бедра и идеальную линию талии.

И будь она неладна, эта проклятая молодость! Разум только что планировал предложить ей горячего чаю и обсудить прогноз погоды на завтра, но молодой организм, увидев эту картину, мгновенно ударил кулаком по столу, крикнув: «Какой, к черту, чай⁈ У нас тут незаконченное дело!»

Сон как рукой сняло. Я даже не стал отвечать на ее вопрос, просто шагнув обратно к дивану.

Время снова пролетело совершенно незаметно.

Вскоре за окном стояла глубокая ночь. Мы уже сидели на кухне. Я пожертвовал Ольге свой второй халат, в который она уютно куталась, поджав под себя ноги на стуле. Пришлось вылить остывший в чашках чай в чайник и подогреть по новой.

Свет на кухне был приглушен, из коридора тянуло теплом от растопленного камина.

— Слушай, скажи, почему ты раньше не был таким… — она покрутила кружку в руках, слегка замявшись, подбирая подходящее слово. — Уверенным, что ли.

Я оторвался от чая и изогнул бровь.

— Прости? В смысле раньше? — уточнил я.

Она сделала маленький глоток и посмотрела на меня поверх края кружки.

— Раньше, если мы пересекались по работе в штабе, ты всегда отводил взгляд. Старался слиться со стеной. А если я приезжала в ваш гарнизон с инспекцией или документальной проверкой, то ты вообще стоял поникший, глаза в пол, словно нашкодивший кот. А тут… — она обвела взглядом кухню и остановилась на моем лице. — Это что, одиночество так на людей влияет?

Я молча пожал плечами, глядя ей прямо в глаза, и сделал глоток чая. Так вот, значит, каким был прежний Егор Багрицкий перед столичным начальством. Оно и понятно: молодой парень, вылетевший из института, сбежавший от властного отца в армию, да еще и втянувшийся в контрабандные схемы. Естественно при виде старшего следователя Канцелярии он должен был потеть, бледнеть и стараться не отсвечивать, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне.

— Во время последней проверки, когда я обнаружила женские колготы, я думала, что ты начнешь мямлить, краснеть, придумывать какие-то нелепые отговорки, — продолжила Ольга, и вдруг ее плечи затряслись от смеха. Она слегка хрипло, но очень искренне хохотнула, едва не расплескав чай. — Но ты… Ничего смешнее в жизни не слышала за последние лет пять, клянусь. «Отлично греют, рекомендую». А твоя железобетонная уверенность на лице! То, как ты держался и смотрел на меня… Словно передо мной сидит совершенно другой человек.

Я поставил кружку на стол и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

— Время идет, Ольга Владимировна. Жизнь меняется, — ответил я философски, вкладывая в эти слова куда больше смысла, чем она могла себе представить. — Люди становятся старше, набираются опыта…

Я сделал небольшую паузу, перевел взгляд на окно, за которым мелко сыпал снег, а затем снова посмотрел на нее.

— А может, я действительно просто схожу с ума от одиночества. Истосковался по нормальному человеческому общению, по женскому вниманию, вот и смелости прибавилось, чтобы немного дерзить начальству. А может, и то, и другое, и третье вместе взятое. Кто знает, как тайга меняет людей.

Ольга лишь хмыкнула, ничего не ответив на тираду, и тоже сделала глоток.

Мы посидели еще немного в тишине.

— Я уеду утром, — сказала она вдруг. — Мои бойцы прибудут еще до рассвета, так что спать долго у нас с тобой не выйдет. Тем более что с выявленной магической аномалией на месте пропажи каравана предстоит просто колоссальный объем работы. Придется писать горы отчетов, вызывать экспертов из столицы, координировать поисковые группы. Голова кругом.

Теперь был мой черед хмыкать.

— Можешь не переживать за мой сон, — ответил я, поднимаясь из-за стола, чтобы убрать посуду. — У меня плановый обход периметра ни свет ни заря. Так что спать долго действительно не выйдет. А если тварям из Разлома вдруг приспичит устроить ночной прорыв, то спать не выйдет вовсе. Такая вот она, романтика пограничной службы.

— Тем лучше, — отозвалась Ольга, допивая остатки чая.

Она встала, подошла к раковине, сполоснула свою чашку, поставила ее на сушилку и повернулась ко мне, поправляя полы мужского халата.

— Я в душ, — добавила она, и, покачивая бедрами, направилась по коридору в сторону ванной комнаты.

Я остался стоять посреди кухни, глядя ей вслед и тяжело вздыхая.

В душ. И который раз за сегодня? У меня там что, спа-курорт открылся, а я ни сном ни духом об этом?

В бойлере-то от силы литров сто, не больше! И если она сейчас там застрянет, то всю горячую воду выплескает к чертовой матери! А мне потом что, моржеванием заниматься?

— Вот же напасть на мою седую голову, — проворчал я вслух, собирая крошки от галет со стола.

Пока Ольга принимала душ, я прошелся по коридору и заглянул к себе в спальню.

В комнате царил полумрак. Булыжник стоял ровно в том же углу, идеально маскируясь под второй металлический шкаф. Если бы я сам не знал, что внутри иллюзии скрывается инопланетный минерал, ни за что бы не отличил его от оригинала.

— Егор, все нормально? — раздался тихий голос Кремня, как только я прикрыл за собой дверь. — Или эта женщина на тебя напала?

Я замер на месте, пытаясь осмыслить услышанное.

— Напала? — переспросил я, сведя брови к переносице. — С чего ты вообще это взял?

— Она странно кричала, — невозмутимо пояснил Бу. — Я проанализировал амплитуду и тональность звуков и предположил, что между вами возникла перепалка, которая переросла в драку. Мне стоит вмешаться, вопрос?

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, изо всех сил подавляя желание хохотнуть в голос. Господь всемогущий, ну конечно! Для существа, которое общается эхолокацией и не имеет ни малейшего представления о человеческой физиологии, вскрикивания за стенкой вполне логично воспринимать как звуки отчаянной борьбы за выживание.

— Нет, все нормально, — ответил я, сдерживая улыбку. — Она задержится у нас до утра, на улице непогода разыгралась, а ехать в ночь небезопасно. Так что придется тебе