Белозёров внимательно осмотрел клинок, потом показал Рябинину небольшой тёмный подтёк возле самого навершия — практически между стыком набалдашника и лезвия.

Аристарх Платонович забрал у Василия стилет и показал понятым:

— Прошу внимательно посмотреть вот на это место, — он показал пальцем, куда смотреть понятым. — Предположительно, это остатки крови убитой Авдотьи Фроловой, — произнёс Рябинин.

— Я был у пациента! Он это подтвердил! — вскрикнул Барсуков.

— Нет, Игнат Семёнович. Вы у него не были, — усмехнулся Василий. — Лев Прохорович всё нам рассказал и готов подтвердить под официальный протокол допроса. Вы убедили его, что купите несуществующие французские таблетки и он сможет ходить. Хотя прекрасно знаете, что с его травмой никакие таблетки не помогут. Он инвалид на всю свою оставшуюся жизнь.

Барсукова перекосило от злости:

— Старый хрыч так хочет снова ходить, что убедить его не составило труда.

— Мы знаем, что вы были домашним врачом Глыбовой и убедили её включить в завещание пункт о супруге, — тут же заговорил Рябинин. — Потом вы стали обхаживать Авдотью, зная, что её родственница скоро умрёт. Вы торопились. Но старушка представилась раньше срока. Фролова ничего не знала о завещании. Уж не знаю, как, но вы уговорили её выйти за вас замуж сразу после смерти родственницы. А потом убили. Но за наследством вы не пошли, решив выждать время, чтобы не привлекать внимания.

Барсуков рассмеялся:

— Я всё спланировал идеально. Богатая старуха умирала от болезни. Она была очень хорошей пациенткой: исправно платила и много. Потеря такого дохода была для меня катастрофой. Она написала завещание на свою единственную родственницу, Авдотью, с которой была сильно дружна. Я убедил старуху включить особый пункт про супруга: иначе, если что‑то произойдёт с Авдотьей, всё её богатство уйдёт в казну. Старуха должна была жить ещё полгода: за это время я планировал стать мужем Фроловой. Но старушка неожиданно померла.

Я пришёл к Авдотье. К тому времени мы уже встречались. Денег у неё не было даже на оплату комнаты, не то что на похороны родственницы. Я предложил ей стать моей женой. Оплатил ей комнату и похороны старухи. Через два дня мы поженились. Я выждал несколько дней. Сказал Авдотье, что хочу забрать её жить к себе, и пришёл в её комнату. Да, я убил её. Эту никчёмную девку. А потом договорился со старым хреном, чтобы он обеспечил мне алиби.

Игнат Семёнович пристально посмотрел на Рябинина:

— Тупые сыщики даже не удосужились всё проверить. Я ждал их сразу после убийства. У меня всё было готово к их приходу. Время шло, полиции не было. Старый хрыч требовал таблетки. А я собирался получить наследство и уехать в Санкт‑Петербург, а оттуда — во Францию.

— Поедете на каторгу, Барсуков, — Рябинин повернулся к Горюнову. — Забирайте его, Аркадий Ильич.

Горюнов кивнул и отдал приказ городовым. Городовые схватили Барсукова под руки и потащили на улицу.

— Понятые всё слышали? — спросил Рябинин, и те активно закивали. — Хорошо. Сейчас составим протоколы, всё оформим, и я вас отпущу.

Рябинин сел за стол и открыл свою папку, приступив к работе.

Белозёров, Воронов, Румянцев, Мохов и Горюнов вышли из квартиры, чтобы не мешать судебному следователю.

— Я, пожалуй, тоже поеду, — сказал Горюнов и посмотрел на Василия. — Хорошая работа.

Коротко всем кивнув, Горюнов ушёл.

— Ну, рассказывай, как ты вообще до этого додумался? — спросил Воронов, посмотрев на Белозёрова.

— В деле были письма от родственницы, с которой Авдотья переписывалась и которые хранила. Потом было письмо о её смерти. Через два дня пришло письмо от мужчины с адресом церкви и квитанция об оплате комнаты. На квитанции стояла пометка «Оплачено». Почерк на письме про церковь совпадал с почерком на квитанции. В протоколах допроса соседей сказано, что Авдотью посещал мужчина в тёмном пальто. Я предположил, что мужчина в тёмном пальто — это её муж, за которого она вышла замуж сразу после смерти родственницы. Но допроса мужа и никакой информации о родственнице в деле не было. Тогда я подумал, что дело в наследстве старушки. Но надо было убедиться. Выяснить всё про старушку, завещание и найти мужа.

Воронов задумался, потом посмотрел на такого же задумавшегося Румянцева:

— Фёдор Емельянович, а почему мы не стали выяснять про старушку и мужа изначально? Ведь логично, что Авдотья могла посещать церковь вместе с мужчиной. По крайней мере, мы могли найти свидетелей встречи ещё тогда, по горячим следам?

— Делом занимался Егор Порфирьевич. Я потом не проверял. Да и Рябинин мог сказать, — тихо сказал Румянцев.

— Ну да, проще было это дело спихнуть в одну стопку с убитыми оружием с тонким лезвием, — нахмурился начальник сыскного отделения. — А Егору Порфирьевичу пора на пенсию. Сколько ему до выслуги осталось?

— Меньше года. Он уже приходил ко мне, — ответил Румянцев.

— Такие дела ему больше не давай. И ещё… — Воронов чуть замешкался, — Рябинин хоть и судебный следователь, но это мы должны искать свидетелей, проверять алиби и находить подозреваемых. А тут явная недоработка с нашей стороны. Про старуху ничего не выяснили, муженька не нашли.

Воронов вздохнул:

— Надеюсь, Аристарх не станет жалобу писать на наши недоработки. Возьми все дела, которые сейчас у Егора, и проверь вместе с Тихоном, Фёдор Емельянович.

— Слушаюсь, Иван Макарович, — ответил Румянцев.

— Спасибо тебе, Василий, удружил, — пробурчал Тихон.

— Отставить! — рыкнул Воронов. — Лучше проверь всё, а будут вопросы — Василию покажи, может, он чего подскажет. Но лучше сами. У нас ещё три убийства мёртвым грузом висят, которыми Василий занимается.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — отчеканил Мохов.

— Да не ори ты на весь дом, Тихон. Это не упрёк. Но дела проверить надо. Видно, Егор Порфирьевич уже спит и видит, как на пенсию пойдёт, — Воронов посмотрел на Румянцева. — Забирай Тихона и поезжайте в отделение. Я позже приеду.

Белозёров отступил в сторону, пропуская Румянцева и Тихона.

Фёдор Емельянович, проходя мимо, похлопал его по плечу и тихо сказал:

— Молодец.

Василий благодарно кивнул и проводил задумчивым взглядом спускающихся по лестнице Румянцева и Мохова.

— Василий, — позвал его Иван Макарович. — Другие дела смотрел?

— Нет ещё, Иван Макарович. Сегодня начну, время ещё есть. Но пока Аристарх Платонович не закончит, в кабинет